Фархад проснулся достаточно поздно, на часах было около четырех. Он подумал, что нужно пообедать. Позвонил в ресторан, уточнив, когда можно спуститься. Затем перезвонил Алене.
— Ты можешь ко мне зайти?
— Да, если меня пропустят. Ты лучше открой дверь и скажи об этом двум полицейским, которые сидят около твоего номера. Я же не знаю арабского.
— Какие полицейские? — не понял Сеидов.
— Они в коридоре, — терпеливо повторила Алена, — их прислал начальник полиции для твоей охраны.
Он положил трубку, подошел к дверям, открыл их и выглянул в коридор. Оба офицера поднялись при его появлении. Они были в штатском.
— Добрый день, — поздоровался Фархад, — кто вы такие?
— Нас прислал уважаемый Халид Джалил, — доложил один из офицеров, — чтобы мы охраняли вас.
— Ясно. Сейчас ко мне придет моя помощница. Пропустите ее.
Он закрыл дверь. «Только этого не хватает. Представляю, что мне скажут в Москве, — подумал Фархад. — Мало того, что устроил здесь скандал, так еще и потребовал личную охрану». Он включил свой мобильный, который был отключен. И сразу услышал звонок. Он посмотрел на телефон. Очевидно, на другом конце была задана функция — сразу соединиться с ним, когда он включит свой аппарат. Это был номер телефона Бориса Александровича Вайнштейна, президента компании «Южнефтегазпром».
— Добрый вечер, Фархад Алиевич, — начал Вайнштейн, — что у вас случилось? Уже все информационные агентства передали о сенсационной речи вице-президента нашей компании, который призвал к единству мусульман всего мира. Я даже не подозревал, что вы такой верующий радикал.
— У меня не было другого выхода, — попытался объяснить Сеидов, — дело в том, что вместе с нами на переговоры прибыли представители компаний «Эксон мобил» и «Бритиш петролеум».
— Они примут участие в тендере? — не поверил Вайнштейн.
— Уже подали свои заявки, — пояснил Сеидов, — мы до последнего момента старались не верить в эти сообщения. В комиссию по оценке наших заявок входит вице-премьер иракского правительства и мистер Сайрус Бантинг, известный вам специалист из Техаса. И они уверяли нас, что все будет честно. Я понял, что единственный выход — это устроить подобный скандал и воспользоваться своим небольшим преимуществом. Ведь, в отличие от руководителей делегаций обеих компаний, я мусульманин. Вот поэтому я и позволил себе выступить с несколько необычных позиций.
— Это было достаточно рискованно, — укоризненно произнес Вайнштейн, — кто-то из них мог вспомнить фамилию президента вашей компании, и тогда весь ваш пафос ушел бы в никуда.
— Не мог, — улыбнулся Сеидов, — у них другой образ мышления. Они не могут сыграть на том, что наш президент компании еврей. Для американцев и англичан подобное обвинение просто немыслимо. Им бы и в голову не пришло ничего подобного, даже если они вспомнили, кто у нас президент компании. Там считается неприличным проводить различия между людьми по такому признаку. Вот поэтому я и решил выступить. Если американцы решили немного слукавить, то почему нельзя и нам играть по их правилам?
— Я вас понимаю. Но будьте осторожны. Это очень опасная игра.
— Будем надеяться, что моя речь произвела должное впечатление. Им будет трудно объяснить, почему они отклонили заявку, которую подал их единоверец и потомок семьи «сеидов», и почему они принимают заявку у «кяфуров» — безбожников.
— По-моему, местное солнце на вас плохо действует, — рассмеялся Вайнштейн, — в любом случае, будьте максимально осторожны. Ни один контракт не стоит того риска, которому вы можете подвергнуть себя и членов вашей делегации. Всегда помните об этом.
В дверь постучали. Он подошел и открыл дверь, впуская Алену.
— С кем ты разговаривал? — спросила она. — Я слышал, как ты говорил.
— Позвонил Борис Александрович, — объяснил он.
— Ругался?
— Нет. Скорее наоборот, был добродушен и шутил. Он достаточно опытный и умный человек, понимает, что иначе было нельзя.
— Ты ему сказал, что у тебя теперь личная охрана?
— Нужно было сказать. Он бы тогда перестал шутить. Ты не в настроении? Наверно, не выспалась, — пошутил он.
— Нет. Не поэтому, — она подошла к окну, посмотрела вниз. Затем зашла в ванную комнату, включила воду и позвала его к себе.
— Это новая игра? — не понял Фархад, входя в ванную.
Она закрыла дверь.
— У нас много проблем, — сказала она под шум льющейся воды.
— Это у американцев сейчас проблемы. А у нас они уже закончились, — возразил Сеидов.
— Я говорю не о нашем тендере, — возразила Алена, — я получила сведения из Москвы. В нашей группе есть чужой, который информирует другую сторону о всех наших передвижениях и переговорах.
— И я знаю, кто это такой. Твой друг Михаил Гладков. Он одновременно работает и на нашу… — она покачала головой, и он вставил другое слово, — журналистику, и на наших дипломатов.
— Нет, — возразила она, — это кто-то другой.
— Тогда больше некому, — удивился Фархад, — все четверо работают в нашей компании. И, в отличие от тебя, работают уже давно. Насколько я понял, все четверо очень хорошие специалисты, если их отправили в такую сложную командировку.
