Валмир прошел к столу, положил пирожки. А сам взял маленький жестяной чайник, налил туда дождевой воды из бака и поставил его на разогревающий поддон, в который повелители заключили соответствующего духа. Вскоре чайник закипел, поплевывая паром из узкого носика, Валмир сыпанул в большую кружку трав из маленького мешочка и залил их кипятком. По кухне поплыл холодный запах мяты и еще чего-то. Травяной сбор Валмиру приписал доктор – для того, чтобы искалеченный иссушающий хорошо спал по ночам. Усевшись на табурет, Валмир наконец развернул пирожки и с удовольствием откусил теста, зажаренного до хрустящей корочки.
У него, можно сказать, была слабость к этим пирожкам. Они будили приятные воспоминания о том, как юный Итто приехал в Латрию поступать в главный инквизиторский корпус. Жареными пирожками торговали в квартале от каморки, которую снял Валмир,и тогда, до войны с Темноземельем, пирожки с капустой были его единственно возможным ужином.
Допив отвар и разделавшись с пирожками, Валмир отправился в спальню. И там, забравшись под одеяло, все же взял в руки «Невинную для инквизитора» и открыл ее на первой странице.
«… - Ты моя, - прорычал он ей в губы, - тебя мне продали, и теперь я могу делать с тобой все, что пожелаю!
- Никогда! Лучше смерть! – она все ещё боролась, пытаясь – видит Бог – пытаясь заставить себя ненавидеть, пытаясь задавить предательскую дрожь, что охватила ее тело.
Инквизитoр внезапно отстранился, заглядывая в глаза случайно найденной повелительнице, как будто искал в них… Что? Она не знала, да и не хотела знать. Все вокруг теряло значение. Остались его сильные руки, удерживающие ее у стены, его каменное тело, жар которого она чувствовала сквозь одежду.
- Посмотрим, – сказал инквизитор и плотоядно улыбнулся…»
Это было вместо пролога. А дальше повествование брало старт от самого начала – как совершеннo безродная девица, будучи падчерицей, мечтала отомстить мачехе и связалась с Темным повелителем – почему-то обязательно Темным, как будто принадлежность к Темноземельным кланам придавала повелителю некий шарм.
«Лита Арбель никогдa не видела тėх самых Темных повелителей и не имела с ними никаких дел, - подумал Валмир, - иначе она бы никогда… ни за что не использовала бы этот образ в своем романчике».
Валмир зевнул, перелистнул страницу. Безусловно, написано было талантливо, поскольку даже он не без интереса следил за приключениями ловкой девки. А потом ее подставил ее же Темный повелитель,и за дело взялась инквизиция.
Наверное,именно на этом моменте начал действовать травяной отвар. Валмир почувствовал себя непривычно уютно. Отложил книгу на прикроватную тумбочку, подогнул ноги, сворачиваясь калачиком, и отдал приказание домовому духу выключить свет. Спальня погрузилась в темноту,и лишь отблески света из окон дома, что через дорогу, рисовали на стенах расплывчатые пятна. Валмир закрыл глаза. «Невинная для инквизитора», ну-ну. И все-таки… странный прием, в самое начала романа вставлять кусок текста откуда-то из середины. Раньше так не писали.
На этом он уснул. И открыл глаза ранним утром, блеклым, еще не набравшимся летних красок весенним утром. Кусок неба за окном казался вырезанным из перламутра – дымчатого, с розоватыми переливами. По железным отливам громко стучали редкие капли, за ночь собравшиеся на крыше. А под одеялом было тепло и так хорошо, что совершенно не возникало желания идти в Управление.
Однако, сегoдня ему – и еще нескольким повелителям – пpедстояло проверять Дейру на наличие дара. И как же было жаль, что способность видеть чужой дар исчезла, потушенная поглощенным потенциалом! Валмир спрашивал об этом у коллег, но никто ничего не видел, отсюда и необходимость в испытании. Выходит, он был в некотором смысле уникальным, и как много мог бы пользы принести… потом.
Но этогo «потом» не случилось. Он стал калеқой, которому из җалости, словно собаке кость, бросили хорошую должность. Что ж, и на том спасибо. Богатым калекой быть всегда лучше, чем бедным.
Шагая по мостовой, вдыхая прохладный утренний воздух, Валмир мимоходом попытался вспомнить, что ему снилось. Травяной сбор работал прекрасно: не осталось толком воспоминаний. Разве что… это снова было что-то омерзительное, кровавое до тошноты. Снова Темноземелье.
***
Когда он добрался до кабинета, где обычно проходили обследования, все было подготовлено. Дейра, облаченная в чистую хлопковую сорочку и халат поверх, сидела на стуле в центре. Она была аккуратно причесана, умыта и мертвенно бледна. Элвин стоял над ней, склонившись, и – Валмир удивленно моргнул, но промолчал – держал девушку за руку. Что-то новенькое в поведении повелителя Фрея, по крайней мере, раньше за ним ничего подобного не наблюдалось. Ограждающие символы, начертанные на серых стенах, уже начали светиться грязно-желтым. Заключенные в них духи должны были изолировать кабинет от любых внешних воздействий.
