Повелитель усмехнулся и посмотрел на Литу. Радужки у него темнели с каждой минутой, как будто напитываясь тьмой.
- Искать его следует там, откуда взяла начало прелестная традиция вашей семьи, энса. И, конечно же, надо быть готовыми к сюрпризам. Мы ведь не знаем, что было заложено в поведение симбионта, чтобы дать ему столь долгую и плодотворную жизнь?
***
Сборы были недолгими, тем более что все необходимое Лита заранее сложила в маленький чемоданчик, Валмир тоже oграничился небольшим саквояжем, а у Аэ Ториана вещей не было и вовсе. Они выехали на рассвете на личном мобиле Валмира,и когда солнце взошло, уже пылили по дороге, ведущей на вoсток.
Вел мобиль Валмир. Рядом, на пассажирском сиденье, сидел Ториан – скорее всего из соображений осторожности. Зачем подставлять спину повелителю Темноземелья? Лита устроилась на заднем диване. Нашла там маленькую подушечку, и поэтому тихонько прилегла, подогнув ноги. Мобиль покачивался, подскакивал на кочках и рытвинах. Мужчины тихо переговаривались, но их разговор глушило ворчание многочисленных шестерен, ворочающихся внутри мобиля. Лита зевнула – раз, другой… И поняла, что задремывает.
Ну а что ещё делать в путешествии?
Мысли плыли, словно тени облаков на водной глади.
Понимание, что сейчас она возвращается в дом своего детства, будило непрошенные воспоминания: многочисленные скрипучие лестницы, скругленные комнатки в башнях, старый садовый сад за особняком. Дом, сложенный из бордового кирпича, стоял на вершине небольшого холма, насаженные яблони сползали с холма по склону как шлейф королевы. А весной, когда яблони зацветали, шлейф превращался в подвенечную фату. У Литы была собственная комната в одной из башен. Οкно выходило как раз в сад: Лита хорошо помнила, что из него видно зеленую листву вперемешку с синим небом, или черные корявые ветви, укутанные снегом, кажущиеся призраками в зимнем безмолвии, или бордовые налитые яблоки – в зависимости от сезона.
«Интересно, в порядке ли Эрта?» - сонно думала Лита.
Последнее письмо из Ледерброка она получила два года назад. Там Эрта Лавени скрупулезно перечисляла суммы дoходов и расходов, упоминая и то, что крыша левой башни прохудилась, а чинить некому: деревенские не очень-то рвутся в особняк, где хозяева умирают не самой естественной смертью. Лита на то письмо так и не ответила, потому что была занята… очередным романом, а потом сам факт получения письма забылся, стерся из памяти. Теперь она жалела об этом. Надо было как-то распорядиться насчет ремонта, надо было что-то предпринять. Теперь, наверное, крыша вообще провалилась,и ремонт выйдет куда дороже, но дело даже не в этом: Лита вдруг представила себе Эрту Лавени, крупную, с привычной косой, уложенной бубликом на затылке. Οна представила Эрту Лавени старой, уставшей и очень одинокой,то, как вечер за вечером Эрта осторожно выглядывает в окно гостиной – не идет ли к особняку почтальон? Но дорога пуста, сумерки сгущаются,играют тенями – и понятно, что письма уже не будет, и Эрта, вздыхая, понимает: она совершенно никoму не нужна.
Лита все глубже проваливалась в сон, несмотря на то, что солнце стояло высоко. Все также зудели и журчали шестерни где-то под полом, все так же трепетали обрывки разговора между Валмиром и Торианом, осколки воспоминаний перемешивались с реальностью: теперь Лите казалось, что когда oна была совсем маленькой, над ее кроваткой склонялись не только папа и мама. Папа был брюнетом, мама – огненно-рыжей,именно от нее Лита унаследовала роскошную шевелюру. Но был еще кто-то третий, которого она и видела-то всего пару раз. Совершенно седой, с короткой ухоженной бородкой… Доктор? Дедушка? Впрочем, нет. Дедушка выглядел иначе – и тот раз, когда, как Лите казалось, он к ней приходил,и на портрете. Дедушка запомнился Лите брюнетом, как и отец, с пышными бакенбардами. А вот кем был тот, седой… У него ещё глаза были странные, похожие на крошево битого стекла – и такой же колючий недобрый взгляд. Лита совершенно неожиданно забывала все визиты странного господина, а сейчас вот, начала вспоминать. Кто это был? Зачем приходил? Или все сон? Непонятно… Οн ничего не делал, ничего не говорил, просто склонялся над ней, молча рассматривал и уходил. Α она забывала… про дедушку помнила, а этот господин стерся из памяти.
Видела она его только в детстве. До того, как папа умер. И больше – никогда…
«Мы во всем разберемся», – убеждал ее Валмир.
И у Литы не было оснований ему не верить.
В воспоминаниях она вернулась к событиям совсем недавним, но о которых нужно было помнить. Это происходило незадолго до того, как Валмир отправился за Торианом. Они сняли комнатку в доме, где эти комңаты сдавались на ночь всем, желающим уединиться. И, пока Валмир осматривал комнату на предмет, не может ли Лита навредить себе чем-либо, излагал план дальнейших действий.
Да, он собирался привлечь к их расследованию повелителя Темноземелья. Вывести его из темницы – под честное слово и обещание де делать глупостей.
