Таким образом, старшие женщины обладают особым символическим капиталом: с одной стороны, способностью причинять вред магическими средствами (непроизвольный – посредством «мыслей» – и намеренный, как мы покажем в следующей главе), с другой стороны – способностью с помощью магических практик защищать свою семью. Только готовая к открытому действию женщина, явно признающая себя сильным актором, действующим в мире людей и мире сил, понимающим принципы связи между ними, может производить перформативные речевые акты: проклятья, заговоры или благословения.
То, что именно страх является главным аргументом, мотивирующим женщину к взаимодействию с миром сил, стало мне (СА) понятно, когда в 1984 году в фольклорной экспедиции на Пинегу мои информантки (восьмидесятилетняя мать и ее пятидесятилетняя дочь) поняли в ходе беседы, что я замужем. До момента обсуждения этого факта моей жизни ни слова не было произнесено о магии. Но как только они узнали, что я «молодка», они выдворили моего коллегу-студента и сообщили мне большое количество сведений касательно магической защиты и лечения младенцев. Чтобы ребенка не сглазили, когда ты выходишь из дома, положи ножницы под его подушку; не вешай пеленки сушиться на ветру (как они маются ветром, так и дите будет маяться); брось серебряную монетку в ручей, зачерпни там воды и потри больное место, чтоб не болело, и т.д. Они объяснили свое желание научить меня тем, что мне нужно быть готовой к материнству, и советовали никому не передавать этих знаний. Я не послушалась: в тот же вечер я расшифровала свои записи с пленки и, чувствуя беспокойство от того, что нарушаю обещание, тем не менее положила тексты в общую стопку материалов, которые записала группа. Вечером я себя неважно чувствовала, но на следующий день, как обычно, мы отправились в соседнюю деревню на интервью. Одна из вчерашних моих собеседниц (дочь) появилась, чтобы встретить нас, и вместо приветствия спросила меня: «Ну что, заболела вчера?» Таков был мой опыт включения в женскую иерархию власти: позиция подчинения обеспечивается страхом, вызванным незнанием механизмов магического контроля.
Знание держится в секрете, строго контролируется и не распространяется публично. Наделение таким знанием является привилегией, как рассказывала нам женщина 1940 года рождения:
Ну, например, у меня бабушка заговаривала чирьи. Это приехал мой двоюродный брат с Шубача, он лежал, наверное, всю ночь на холодной земле – трактор ремонтировал. Весь покрылся нарывами. Бабка, ну как-то вот так, она встала под матицу, середняя половица, и под матицу, ну как-то так, чтоб посередине было. Пальцем поводила, нажимала, чего-то шептала, плевала через левое плечо. И все. Наутро он встал, здоровый, как… как будто вообще ничего не было. Чистое тело. А потом я сказала: «Бабушка, скажи, я ж последний ребенок», – а передается последнему ребенку этот секрет. Она и грит: «Ты пустая дура. Я, – грит, – тебе не скажу, ты все равно всем расскажешь, это будет без толку». Вот так. Так это умерло… «А это, – грит, – надо держать в секрете только лишь». Так что она мне не сказала. (д. Мянда, Вашкинский район, Вологодская область, 13 июля 2002 г., ФА, Vash20-123).
Именно обладание символическими ресурсами позволяет старшим оценивать младших с точки зрения морали: они передают знания по своему усмотрению, ограничивая в нем недостойных. Посредством сплетен большухи осуществляют свой контроль над сообществом и задают принципы оценки. Старухи (матери матерей, освобожденные от большины) сидят на завалинках, держат в поле зрения всю деревню и сообщают матерям, а те карают своих детей (обычно ограничением свободы), или требуют, чтобы соседки разобрались со своими младшими. Если дело касается плохого поведения женатого мужчины, то матриархи обращаются к его отцу посредством своих большаков.
