Успешность Александры могла быть причиной, по которой возникло обвинение в колдовстве. Как зависть считается возможной причиной сглаза или порчи, так верно и обратное: люди подозревают в колдовстве тех, кто бессознательно вызывает у них зависть [Ильина, Топорков 2006: 445]. Деревенская экономика и этос наказывают тех, кто возвышается над основной массой. Человек не должен хвастаться или выставлять свое богатство напоказ: делая так, он рискует навлечь на себя катастрофические последствия [Paxson 2005: 445]. Александра дважды подчеркивала, что она «не хвалится», но фактически она делала это, упоминая свою власть, способности, усердный труд, преданность делу и награды. Если она делала то же самое в разговорах с местными старшими женщинами, разве могли они не заподозрить, что у нее так все удачно складывается не просто так, что она добилась успеха нечестным, неестественным образом? Ситуация демонстрирует столкновение и сосуществование разных ценностей: в фокусе традиционных деревенских ценностей – общее благо [Paxson 2005], в фокусе новых – максимизация индивидуального блага. Выказывая свою скромность, Александра, безусловно, признает и озвучивает ориентированные на сообщество традиционные ценности; однако она была воспитана в советское время и восприняла иерархию ценностей, свойственную советскому обществу, а оно парадоксальным образом поощряло индивидуальное соперничество («социалистическое соревнование») и награждало победителей (стахановское движение). Наряду с внутренней натуральной экономикой, складывавшейся веками, деревенское сообщество опиралось на общинную ментальность, которую можно определить как «психологию кластера». Кластерные структуры способны к саморегуляции; они тщательно охраняют свои внутренние режимы от воздействия извне [Прохоров 2002: 83]. Но одна из функций внутренней регуляции крестьянского сообщества – сохранение гомеостаза – осуществляется посредством контроля над инновационными формами поведения. Слухи и сплетни обеспечивали эту функцию, обвиняя членов сообщества в использовании магии.
Сообщество могло двояким образом реагировать на нестандартное поведение: либо подражать ему, либо осуждать подобное поведение. В первом случае за инициатором общество признает статус лидера, «того, кто знает». Вот лишь один пример. Жарким днем мои коллеги и я (СА) спустились к реке за деревней. Когда мы через полчаса вернулись, мы обнаружили, что только что пустая и тихая деревня буквально бурлила деятельностью. Во всех огородах целыми семьями собирали лук: его вытаскивали из земли, очищали, связывали в связки, относили домой и т.д. Я спросила хозяйку дома, где мы жили, в чем причина этого непонятного в своем единодушии трудового порыва. Был ли это особый день для сбора лука? Почему вся деревня, не сговариваясь, стала делать одно и то же дело в одно и то же время? Ответ был прост. Кто-то начал убирать лук первым, а раз он проявил инициативу, значит, он имеет на этот счет какие-то сведения. Значит, он
