Через три часа я вышла с телефоном, огромным, как моя голова (чтобы я лучше видела буквы, как сказал Тайлер, чьи неумелые попытки отрастить бороду лишь подчеркивали его юность), и с зачатками знаний о том, что такое «приложение» и как набрать нужный номер. Тайлер помог мне вбить в память телефона три номера, которые я знала: дом, Бекки и Марлен. Потом я попросила его добавить и Мейси – просто потому, что Бекки дала ее номер мне перед тем, как я уехала. На всякий случай, сказала она. Тайлер показал, как добавлять номера, хотя больше звонить мне было некому.
В офисе меня дожидался крайне взволнованный мистер Мэндвилл.
– Кэролайн Харрисон звонила вам уже два раза. Я надеюсь, это значит, что они доверят нам распродажу антиквариата из дома их бабушки! Разумеется, я отправлю туда вас, поскольку вы уже установили дружеские отношения с клиентом.
Я привычно обрадовалась новому делу, однако радость мгновенно сменилась паникой. Как я снова встречусь с Джеймсом? Он поцеловал меня, а я сбежала, потому что это единственное, что я умею. Джеймс пробудил во мне чувства, которые долго дремали. Моя душа разбита на такие мелкие осколки, что их не склеить, я – замок без ключа. А он исцеляется от тяжелой потери, и вряд ли ему нужен рядом человек, у которого ран еще больше.
– Вы можете воспользоваться телефоном в моем офисе, – предложил мистер Мэндвилл.
– Я лучше позвоню со своего мобильного. – Я проигнорировала его удивленный взгляд. – У вас есть номер Кэролайн?
Он передал мне маленький розовый листок.
– Скажите ей, что мы готовы обсуждать процент!
– Скажу, – кивнула я, поспешно уходя в свой кабинет и закрывая за собой дверь. Я посмотрела на листок и занесла имя и номер в адресную книгу телефона, после чего нажала кнопку «позвонить».
– Джеймс Граф.
Услышав голос Джеймса, я растерялась и чуть было не нажала «отбой».
– Алло? – с нетерпеливой ноткой повторил он.
– Джеймс, здравствуйте, – решилась я. – Это Джорджия. Я перезваниваю по просьбе Кэролайн…
Он замолчал, и я подумала, что он сейчас бросит трубку. Вполне его понимаю.
– Привет, Джорджия. Вообще-то это мой номер. Я знаю, что Кэролайн вам звонила. Она, видимо, оставила вам мой номер вместо своего.
Я покраснела, догадавшись, зачем она это сделала.
– Да… в общем… скажите ей, пусть позвонит мне на мобильный.
– На ваш мобильный?
– Да. Я пообещала Бекки купить себе телефон, чтобы мы могли с ней общаться.
– Молодец Бекки.
Я услышала улыбку в его голосе.
– Давайте, я продиктую вам номер.
Он остановил меня, едва я начала диктовать цифры.
– Не нужно. Ваш номер уже сохранен в моем телефоне, и я могу переслать его Кэролайн. Совершенно не знаю, что она хотела вам сообщить. У вас найдется пара минут?
– Конечно, – ответила я, пялясь в открытый ящик стола, наполненный потерянными ключами.
Он зашуршал бумагами.
– Кэролайн заставила меня записать, чтобы я ничего не забыл. И назначила меня ответственным за хранение информации.
Я улыбнулась. Типично для старшей сестры. Так и я поступала с Мейси, когда еще была частью ее жизни.
– Кажется, она упоминала, что наша другая сестра, Элизабет, увлекается генеалогией и уже собрала много фамильных документов. В прошлые выходные Элизабет и Кэролайн просмотрели все бумаги. Они искали любые упоминания о фарфоре, помня, что наша семья привезла сервиз с собой, когда эмигрировала в 1947 году из Швейцарии. Мы думаем, они нашли кое-что важное.
Я смотрела на поверхность моего стола, заваленную черновиками отчета по хэвилендскому лиможу. Остались пустые места, куда я должна вставить фотографии. Я вдруг вспомнила, что сказала мне Марлен, когда я в первый раз уезжала из Апалачиколы.
– И? – спросила я.
– Они нашли иммиграционные документы, выданные нашей семье на острове Эллис. Из них следует, что Джованни и Иветт Боска прибыли с семью своими детьми, мужем их старшей дочери – швейцарским подданным – и еще одним ребенком, которого Иветт назвала дочерью умершей сестры. Семилетняя Колетт. Колетт Мутон.
– Мутон. – Я произнесла имя вслух, надеясь, что это поможет вспомнить, почему оно мне кажется знакомым.
– Это имя написано на книге, найденной в грузовике вашего деда, – напомнил Джеймс.
– О! – только и вырвалось у меня.
– Есть еще кое-что. Кэролайн оказалась права, думая, что имя нашей бабушки – американизированная версия. Мы звали ее Ида, но здесь написан французский вариант ее имени.
Он сделал паузу, ожидая моего отклика.
– И? – спросила я нетерпеливо.
– Это французское имя. Аделина.
Я откинулась на спинку стула, глядя на латунные каретные часы, стрелки которых замерли на сорока трех минутах третьего прошлого века. Если бы я только могла сейчас остановить время или перевести его на пять минут раньше. Я не стала бы звонить по этому номеру. И не узнала бы, что дедушка нам всем лгал.
– Аделина? – Я закрыла глаза, снова слыша, как Берди произносит это имя во сне – тоска и печаль в ее голосе.
