– Что за песня? – спросила она у дочери. – Похожа на алфавитную песенку, но все же не она, правда?
Бекки, не взглянув на Мейси, потянулась за небольшой стопкой фотографий и начала листать их, высматривая подписи.
– Не знаю. Я учила ее в детском саду. Она из шоу «Песни со всего мира» или что-то типа того. Я с ней выступала на утреннике.
Мейси облегченно вздохнула. Она вспомнила, как Бекки бесконечно репетировала эту песню, пока все в доме не выучили ее наизусть, и как Берди любила слушать ее пение. Это, конечно, объясняло, почему мелодия кажется им такой знакомой.
– Не помнишь название?
Бекки наморщила лоб, вспоминая.
– Она не английская. Миссис Миллер говорила, надо вытягивать губы трубочкой, чтобы слова звучали правильно.
– Французская? – спросила Мейси.
– Наверное. – Бекки улыбнулась своей чудесной простодушной улыбкой.
Мобильный телефон Мейси зазвонил, и ей пришлось выйти на кухню, чтобы ответить. Звонила Флоренс Лав.
– Привет, Мейси. – Связь была не очень хорошая, но Мейси сразу поняла, что Флоренс страшно взволнована. – Мне нужно поговорить с вашим дедушкой, и срочно. Я знаю, Неду трудно разговаривать, но ему нужно это услышать.
– Конечно. Подождите, я схожу в спальню, проверю, не спит ли он.
Мейси приоткрыла дверь и увидела, что дедушка сидит в постели, смотрит на акварель с летающими пчелками. Телевизор выключен, стул Берди пуст.
– Дедушка? Флоренс звонит. Говорит, ей нужно тебе что-то сказать. Я останусь здесь, чтобы ответить за тебя, если понадобится.
Она осторожно вложила телефон в его левую руку, и он, казалось, вздрогнул при ее прикосновении, как моллюск исчезает в раковине при первом знаке опасности. Она слышала голос Флоренс, однако не разбирала слов, потом увидела лицо деда, и ей стало страшно.
Телефон выпал из его руки, и когда Мейси наклонилась, чтобы его поднять, услышала короткие гудки. Она попыталась встретиться глазами с дедом, но он отвернулся. Она хотела спросить, что сказала Флоренс, однако ее отвлекло шуршание колес на подъездной дорожке. Выглянув из окна, она увидела джип Лайла.
Мейси бросила телефон, побежала к входной двери и открыла ее прежде, чем Лайл успел постучать. Он удивился.
– Привет, Мейси. Я не со светским визитом.
Его взгляд переместился за ее спину, и Мейси застыла, догадавшись, что там Джорджия. Снова посмотрев на Мейси, Лайл произнес:
– Мне надо поговорить с твоим дедушкой.
Джорджия шагнула вперед.
– Он нездоров, Лайл. Может, мы тебе чем-то поможем?
Мейси задело слово «мы».
– Лайл, что случилось?
– Мы, кажется, нашли пикап, о краже которого ваш дедушка заявил в 1953 году. Но сначала мне нужно поговорить с ним наедине.
Сзади послышался шум. Мейси обернулась и увидела, как Берди, пытаясь взбежать по лестнице наверх, задела каблуком подол платья и дважды запнулась, прежде чем добежала до конца. Хлопнула ее дверь наверху. Старый дом замер в испуге. И в этой тишине едва слышимый стон перешел в скорбный вой.
«Смена царицы влияет на поведение всей колонии пчел. Эту особенность пчеловоды используют, чтобы контролировать определенные характеристики улья, такие как агрессивность и трудолюбие».
Мне казалось, я ощущала новизну машины, чувствовала, как горячая приборная панель обжигает мои ладони. Внутри нежно-голубого салона я увидела углубление на сиденье водителя. Там сидел мой папа. Он сказал, что купил голубой автомобиль, потому что этот цвет напоминает ему о глазах моей мамы.
Я вспомнила еще кое-что о папиной машине. Кусочек мрачного воспоминания застрял в моем мозгу, точно камешек в туфле. Я чувствовала, как он царапает меня с каждым шагом, но никак не могла от него избавиться. Я повернула голову, надеясь разглядеть воспоминание полностью, встретиться с ним лицом к лицу. Однако при каждой попытке оно призрачной тенью выскальзывало из поля зрения. Преследуя призрак, я побежала вверх по лестнице, спотыкаясь и падая. Часть меня хотела остаться внизу, в прихожей, смотреть на Лайла и громко петь, заглушая обвиняющие голоса в голове. Спрятаться за той личностью, которой они все меня считали. Но я не могла. В ту минуту – не могла. Возвращение Джорджии повернуло ключик в гигантских часах, их стрелки побежали в обратном направлении, и я слышала только, как время медленно шагает назад.
Я вбежала в гардеробную, потому что собиралась искать до тех пор, пока мои глаза распахнуты, пока я могу
