– Вот что, генерал, ты, я вижу, все «фирмами» мыслишь, а о том, что за каждым образцом стоит конкретный человек, конкретный конструктор, не думаешь. А я, Главный маршал, в данном случае выступаю за отдельный образец, потому что у нас иные «фирмы» деньги требуют, а отдачи нет. Доложи, когда будет перечислена необходимая сумма? – Видимо, ответ его удовлетворил, и Воронов бросил отрывисто: – Ну и договорились.
– Какие еще ко мне вопросы? – Николай Николаевич ждал, что я скажу.
– Просьб больше нет. Спасибо за помощь, товарищ Главный маршал.
– Надо бы, конечно, посмотреть, что ты за охотник, – с улыбкой сказал Воронов, когда мы прощались. – Да как-нибудь в другой раз. А теперь принимайся за дальнейшую работу. Нам сейчас необходимо хорошее оружие. Так что хочу пожелать тебе, сержант, удачи…
Начался декабрь 1947 года. Шли последние дни лихорадочной работы по подготовке образцов к полигонным испытаниям. Уверен, это был самый ответственный момент в рождении АК-47. Надо сказать, что автомат с первых отладочных выстрелов подтвердил правильность нашего решения о перекомпоновке. Но любая наша малая оплошность сейчас могла впоследствии на испытаниях дорогого стоить. Там мы уже не сможем ничего изменить или исправить.
Срок, отведенный комиссией на доработку образцов, подходил к концу, и нам оставалось лишь тщательно проверить, все ли сделано так, как требовалось по условиям конкурса.
Наконец, наш автомат в нескольких экземплярах был готов для участия в повторных испытаниях.
В это время, перед отправкой образцов на полигон, в Ковров приехали представители заказчика. По их инициативе мы тогда впервые встретились с В. А. Дегтяревым лицом к лицу.
– Теперь вы можете открыть друг другу карты, – пошутил один из представителей заказчика, когда знакомил меня с прославленным конструктором.
Василий Алексеевич улыбнулся как-то устало, словно на него давила невидимая тяжесть, движения его мне показались слишком уж замедленными, походка была заметно шаркающей. Правда, он сразу оживился, увидев наш образец автомата.
– Что ж, давайте, посмотрим, что нынче творят молодые. – И Дегтярев стал внимательно разглядывать каждую часть, каждую деталь, разбираемого мною тут же, на столе, автомата.
– Да, хитро придумано, – произнес Василий Алексеевич, беря в руки затворную раму, крышку ствольной коробки. – Считаю оригинальным и решение с переводчиком огня.
Дегтярев не скрывал своих оценок, размышляя вслух. Мы в это время знакомились с его образцом. Выглядел его автомат, на наш взгляд, утяжеленным по весу, не все до конца было доведено и с точки зрения взаимодействия частей. А Василий Алексеевич, еще раз осмотрев наш образец уже в собранном виде, неожиданно заключил:
– Мне представляется, посылать наши автоматы на испытания нет смысла. Конструкция образцов сержанта совершеннее наших и гораздо перспективнее. Это видно и невооруженным глазом. Так что, товарищи представители заказчика, наши образцы, наверное, придется сдавать в музей!
Мы были буквально ошеломлены признанием старейшего конструктора. Не думаю, чтобы он расписывался в собственной слабости – не тот характер. Просто Дегтярев умел мудро и объективно проводить сравнительный анализ и не боялся, увидев превосходство другого конструктора, сказать об этом гласно, при всех. Получилось, по сути, то же, что и при решении вопроса о принятии на вооружение пулемета конструкции П. М. Горюнова в 1943 году. Тогда Василий Алексеевич отдал предпочтение образцу своего ученика, хотя полностью прошел испытание и пулемет конструкции самого Дегтярева.
Готовые к испытаниям образцы были упакованы и вместе с чертежами и описанием заранее доставлены на полигон Александром Зайцевым. На этот раз он предпочел не оставаться в Коврове, а переживать вместе с нами, следя за судьбой нашего автомата.
Через несколько дней мы с Владимиром Сергеевичем Дейкиным должны были выехать вслед за Александром. И тут произошла интересная история.
Уехать из Коврова в Москву в то время было не так-то просто. Билетов на поезд, как правило, купить в кассе не удавалось. И мы иногда обращались к сотрудникам В. А. Дегтярева с просьбой о помощи в приобретении билетов – для прославленного конструктора специально бронировались места в одном из вагонов. Нам давали записку к начальнику вокзала, и проблема обычно решалась.
Пошли мы по проторенному пути и в этот раз. С запиской в кармане постучались в кабинет начальника вокзала, а тот, увидев нас, отрезал:
– Помочь ничем не могу. Полчаса назад звонила жена Василия Алексеевича Дегтярева, и по ее просьбе забронированные места уже проданы.
Как быть? Ехать надо!..
Идем с Дейкиным к кассе. Всеми правдами и неправдами приобретаем два билета. А в вагон нас не пускают: все переполнено – мест нет. Так мы и ехали от Коврова до Владимира сначала в тамбуре, а потом вынуждены были переместиться на площадку между вагонами. Промерзли насквозь. Хорошо еще, что образцы увез на полигон неделей раньше Саша Зайцев…
