- А кто такой Достоевский? - спросил какой-то новичок со второго курса.
- Великий писатель! - редкостно стройным хором ответил четвертый курс лечфака. У второкурсника отвисла челюсть, но через мгновение он понял, что его разыгрывают. Собрав всю силу воли, он с достоинством удалился. Четвертый курс также побрел от расписания, обсуждая острую проблему «литературы».
К гистологии название «литература» прикипело давно и надежно. Родилось оно из прозвища доктора Беляева - студенты в первый же год его появления в институте окрестили его Достоевским, и это осталось. Да и какая ассоциация могла родиться у ленинградских студентов при имени-отчестве Федор Михайлович? Естественно - Достоевский. Тут уж не поспоришь. И что же именно мог вести этот самый «Достоевский»? Гистологию? Помилуйте! Литературу, конечно же, литературу! Время шло. Беляев стал кандидатом наук, затем доктором, но так и оставался на кафедре гистологии. Спустя десять лет, даже в учебной части можно было услышать: «Нормальная физиология получает трех дипломников, патологическая анатомия - тоже трех, а литература в этом году - аспиранта и дипломника». Сказать в институте «кафедра гистологии» означало выдать в себе чужака.
Студенты тем временем разработали что-то вроде стратегии, хоть уже и начали узнавать, что абсолютно корректный и всегда сдержанный Федор Михайлович - жесточайший тиран, когда дело касалось профессиональной подготовки. Всю глубину своих затруднений им предстояло постичь на сессии, когда все их жалкие доводы о сложности науки и их загруженностью во время сдачи сессии, разбивались о его вопрос: «Что будет, если Вы поставите неправильный диагноз?». Вопрос, конечно, был риторический.
- Хрящи есть у меня. Могу поделиться...
- У меня есть мышцы, - сказала приятная высокая блондинка, уверенная в том, что Беляев к ней неравнодушен.
- А у меня - железы... Сообразим что-нибудь? - спросил спортивный парень, давно влюбленный в нее.
Девица одарила его заинтересованным взглядом:
- Сообразим.
Беляев заканчивал очередную лекцию. Сегодня его раздражало решительно все - шум в аудитории, вопросы студентов, его ответы, тема лекции, сама лекция, которую он мог бы прочитать не только во сне, но даже и под общим наркозом. Но внешне это не проявлялось никак.
- Вопросов больше нет?
Услышав в ответ смущенное бормотание, спокойно продолжил:
- Ну, тогда разрешите мне завершить сегодняшнюю лекцию. До следующей встречи, дамы и господа.
Он уже повернулся, чтобы уйти, как вспомнил еще одну вещь. Как только он повернулся к аудитории, студенты, уже начавшие собираться, застыли, как зачарованные.
- Да. Кто не взял темы для рефератов? Семестр заканчивается через два месяца. О чем вы думаете, непонятно. И как вы гистологию сдавать будете - не представляю... Хотя, нет, я-то, как раз представляю, что будет... Давайте уже, начинайте работать, - он сделал паузу, завершая разговор, - До встречи. Жду вас за темами.
С этими словами, Федор кивнул, уже окончательно заканчивая разговор, и вышел из аудитории.
У двери в аудиторию стеной стояли студенты. Федор очень осторожно стал протискиваться сквозь вязкую, как желе, толпу, когда в общем гвалте услышал обрывок разговора:
- А кто в этом хорошо разбирается? - спросил приятный девичий голос.
- Да Достоевский! Он же доктор медицины, - ответил юношеский голос, и Федор тут же повернулся, чтобы как следует обругать нахала, который уже просто в глаза назвал его, хоть и почетной, но кличкой. Взглянув в ту сторону, он не произнес ни слова - его язык буквально прирос к гортани. Перед ним, в пол оборота, стояла высокая, почти с Федора ростом, девушка с красивой фигурой и длинными золотистыми волосами, такой красоты, что ему в голову пришли слова: «ни в сказке сказать, ни пером описать».
- Достоевский? - усомнилась красавица, захлопав золотыми ресницами, как крыльями бабочки. Самое поразительное, ресницы эти были настоящими и даже не накрашенными.
- Ну да, Федор Михайлович, - снисходительно сказал старшекурсник, уже предвкушая забаву, но тут увидел Федора и застыл.
- А где его найти? - искренне заинтересовалась красавица.
- А вон он, с лекции выходит. Вот... вышел... из аудитории.., - пробормотал парень, кивнув Беляеву.
- Ага, спасибо! - ответила девушка и пошла к доктору.
Тот только молча смотрел на нее. Красавица подошла к доктору вплотную и посмотрела на него преданными глазами:
- Вы Федор Михайлович... Достоевский? - последнее слово девушка произнесла чуть смущенно, все-таки чувствуя во всем этом подвох.
За ее спиной раздалось радостное ржание старшекурсников, уже предвкушающих полное моральное уничтожение попавшей в такое глупое положение девицы. Федор укоризненно оглядел весело смеющихся студентов. Смех затих.
- Я. Что вам угодно, сударыня?
Старшекурсники опустили глаза, неожиданно засмущавшись. Девушка покраснела. Федор приветливо улыбнулся красавице:
- Могу я узнать ваше имя?...
- Всеслава.., - окончательно смутившись, ответила девица и потупила глаза.
- Мне очень приятно, какой у Вас ко мне вопрос?
