- Да не ори ты! Башка трещит! - всунулась вторая голова и снова исчезла из дверного проема, - Даже не смотри, - раздалось в коридоре, - Костлявая - страсть!
- А по говору, вроде, хохлушка?
- Наверное, депортировали, что бы нацию не дискредитировала...
- Ага... Сисек - совсем нет!
Все три головы снова засунулись в дверную щель и хором сказали, глядя на бизнесмена:
- Ты бы хоть силиконовые ей пришил! А то...!
Бизнесмен с голой женой опрометью выскочили из ванной через второй выход. Про охранника они даже не вспомнили.
- А и то верно, - пробормотал бизнесмен, выруливая на шоссе, - гад трехголовый и то - не польстился!
- Скатертью дорога! - раздались им вослед три голоса.
Кузя мчался по дороге в Питер на «Харлее», что в свое время, еще до замужества, принадлежал его матери. FXS Low Rider 1977 года выпуска был в великолепном состоянии. Насколько Кузя знал, это был уникальный мотоцикл даже в год своего выпуска, его сделали по спецзаказу, но для Кузьмы главная ценность байка была, конечно же, в воспоминаниях.
На Лиговском он завернул во двор огромного дома-колодца, спешился и ушел в парадное, не подарив мотоциклу даже взгляд: его уверенность в том, что «Харлей» останется на месте, базировалась не только на оптимизме...
Зайдя в парадное, он в который раз недовольно поморщился - запущенность подъезда всегда поражала его. Всю жизнь, прожив в собственном доме, где неизменно царила чистота и порядок, он просто не мог понять безобразие, царившее в многоэтажках. Ответственность за порядок и сохранность дома с самого раннего возраста он нес наравне с отцом и дедом и воспринимал это также естественно, как утренний поход в душ.
Вздохнув, он взбежал по ступеням на третий этаж и позвонил в полированную деревянную дверь с ярко начищенной медной табличкой «Йоханнсон К.Л.». Через несколько мгновений дверь плавно и беззвучно открылась. Толщиной эта дверь была не меньше Кузиного бицепса. Открывшись, дверь привела его в скудно освещенный коридор, отделанный стеновыми панелями из мореного дуба. В конце коридора, ярко освещенный солнечным светом из невидимой Кузьме комнаты, стоял хозяин магазина «Антик» в безупречном домашнем костюме.
- Вы, как всегда, пунктуальны, Кузьма Петрович. Рад Вас приветствовать, - сказал антиквар так, как будто не видел своего охранника раз в трое суток.
- Здравствуйте, Карл Людвигович, - улыбнулся Кузя.
- Вы все еще переживаете о состоянии нашей парадной? - Карл Людвигович тонко улыбнулся, сделал приглашающий жест и ушел в комнату.
Кузя не торопясь, последовал за ним. Все это было уже много раз и напоминало Кузе балет - все движения были выверены, все партии и все участники расписаны до мелочей. Дойдя до порога, Кузя остановился, частично из-за привычных требований «балета», но в основном из-за того, что посмотреть действительно было на что.
Большая гостиная была обставлена, а лучше сказать, заполнена вещами поразительной красоты. Почетное место в центре большой гостиной занимал кабинетный рояль эпохи Людовика XIV. Напротив него, в центре большой стены красовался итальянский буфет, весь уставленный французским и китайским расписным фарфором и богемским хрусталем.
У другой стены, между двумя резными дверями, под большим венецианским зеркалом в затейливой раме, стояло канапе, происходящее из тьмы веков. Рядом, на подставке из красного дерева, невесомо расположилась подлинная китайская ваза эпохи Мин. С другой стороны канапе уютно устроились два фазана, выполненные в технике email cloisonne.
У стены, что напротив окна, стояла антикварная консоль, а по бокам - две изысканных этажерки. На их мраморных полках и столешнице консоли в боевых порядках выстроились фарфоровые статуэтки различных стран и эпох. Здесь были статуэтки безе, из мейсенского фарфора, японского фарфора сацума, немецкой расписного майолики, еще чего-то, о чем Кузя не знал. Объединяло их одно - божественная красота.
В углах комнаты стояли четыре великолепных набора для камина.
- Проходите, Кузьма Петрович, присаживайтесь.
- Благодарю.
Разговор проходил так, что чужой человек никогда бы не догадался, что разговаривают хорошо знакомые люди. Кузьма для Карла Людвиговича в этот момент был только важным покупателем и никем больше.
Кузя прошел к канапе и прежде чем сесть, несколько секунд полюбовался на свое отражение в зеркале.
- Гораздо красивее, чем в жизни, вы не находите, Карл Людвигович?
- Нет, милейший Кузьма Петрович, нет. Вы достаточно привлекательны, чтобы не смотреться в венецианские зеркала, а довольствоваться обычными.
Кузя сел на канапе и выжидающе улыбнулся антиквару. Тот кивнул и прошаркал к узкому закрытому шкафу в углу комнаты, вынул из него длинный и тяжелый сверток и осторожно отнес к Кузе.
- Любуйтесь.
