- Так же важно, как формалинить головы евреев? - меланхолически спросил Федор.
Хирст вспылил:
- Да что Вы себе позволяете?! - но осекся под холодным взглядом рейхсфюрера.
Федор осторожно встал с табуретки и, с некоторым трудом, выпрямился. Никто из вошедших не понял, каких усилий это ему стоило.
- Я ничего не стану делать, - сказал Федор уже другим, совершенно твердым тоном, - Не стану помогать Вам. Вам нужно бессмертие? Вы уже достигли его. Вы обрели бессмертную славу. Убийц и извращенцев, каких не видели даже Вавилон, Содом и Гоморра.
Гиммлер поморщился, затем коротко сказал:
- Тогда мы убьем ее.
Федор вздохнул и кивнул:
- Иногда смерть - это благо.
Трое эсэсовцев вышли из камеры. Федор остался один. Маленькая процессия проследовала по коридору и вышла в глухую дверь в его конце. В конце коридора остался солдат-часовой.
Федор провел рукой по волосам. В его ладони появилось красно-оранжевое перо. Он начал вращать его в пальцах, пока перо не превратилось в размытый силуэт.
Федор коротко рявкнул на весь коридор:
- Рядовой!
Солдат вскинул голову, и, посмотрев в сторону Федора, увидел вращающееся перо. Больше он уже ничего не замечал.
Федор позвал снова:
- Рядовой, ко мне!
Солдат, как сомнамбула, подошел к ячейке в которой был Федор. Федор стоял, устало привалившись к стене. Но в этот момент что-то изменилось и Кузьма увидел Федора глазами зачарованного солдата.
Перед ним в камере стоял подтянутый офицер в черной генеральской форме, с железным крестом на шее.
Федор спросил, а вернее, скомандовал:
- Имя?
- Уве Штольц, группенфюрер! - ответил солдат, отдавая честь.
Федор кивнул:
- Рядовой Штольц! Рейх в опасности! Ты видел тех троих? Они составили заговор против фюрера!
Рядовой Штольц оторопело посмотрел на дверь, за которую вышел самый влиятельный человек Рейха, сглотнул и спросил:
- Рейхсфюрер?!
Федор мрачно кивнул:
- Да. Он и эти двое - его подручные! Они хитростью заперли меня здесь и ушли. Рядовой, открой дверь!
Кузьма снова увидел картину такой, какой она была в реальности - изможденный, оборванный, еле держащийся на ногах пленник бесконечно вращал оранжевое перо, а немец неотрывно на него смотрел:
- Но, группенфюрер! У меня нет ключей!
Федор вздохнул собираясь с силами для еще одной тирады:
- Пойди и принеси их. Помни, все, кто пытаются тебе помешать - враги Рейха и заслуживают смерти!
Рядовой Штольц козырнул:
- Да, группенфюрер!
Чеканя шаг, он ушел. Федор прекратил вращать пером, и со стоном осел на пол камеры.
Рядовой Штольц вышел из двери и пошел по коридору. Он подошел к сидящему у конторки с ключами сержанту и тот вскочил при виде часового, оставившего свой пост.
- Рядовой! Немедленно на пост!
Штольц, не говоря ни слова и не дрогнув лицом, ударил того в грудь ножом. Затем он переступил через лежащее тело, взял ключ от камеры Федора и пошел назад, туда где Федор ждал освобождения. Твердыми шагами он прошел по коридору, но, не дойдя до камеры Федора несколько метров, он уронил ключ на пол и упал навзничь. В спине у него торчал метательный нож. На пороге коридора последний раз дернулся, умирая, сержант.
Федор несколько мгновений смотрел на ключ лежавший от него в двух шагах, затем лег на пол и постарался достать его рукой. Его пальцы скребли по полу в нескольких сантиметрах от ключа. Наконец рука Федора утомленно замерла. Немного отдохнув, Федор взял перо и вновь попытался дотянуться до ключа. Через несколько попыток, ему это удалось. Осторожно, по миллиметру, он подтащил ключ к себе и поднялся на ноги. Открыть замок, имея ключ, пусть и отпиравший дверь только снаружи, было делом минутным. И вот Федор осторожно шел по пустым, если не считать часовых, коридорам. Перо снова вращалось в его руке и часовые видели подтянутого генерала, а не изможденного узника. Только оно вращалось все медленнее и медленнее и Федору приходилось все дольше отдыхать, прежде чем продолжить свой путь.
Наконец, он подошел к двери, окованной серебром. На мягком металле были выбиты руны. Федор толкнул дверь и вошел. В просторной камере, на цепях висела изувеченная молодая женщина. Федор подошел к вороту, что был вделан в стену и осторожно начал вращать его, опуская пленницу на пол. Затем он подошел к ней, и осторожно начал освобождать ее от оков. Она застонала и прижала к своему лицу, руку мужчины.
Федор сел на пол и обнял женщину, положил ее голову себе на плечо:
- Анна!
Женщина вздрогнула и тоже обняла его.
Федор гладил женщину по волосам и приговаривал:
- Теперь мы выберемся, выберемся... Потерпи, родная моя!
Анна застонала:
- Я люблю тебя! И я не предала тебя! Я ничего не...
Федор коснулся пальцами ее губ:
- Знаю, милая, знаю... Прости, что так долго. Не трать силы. Я люблю тебя...
