Вскоре видение истаяло, и я уже точно заснул. Разбудила меня конечно нескончаемая боль и наверно звонкие девичьи голоса. А у них видимо разгорался очередной дружеский диспут, ну такой с матерком и взаимными оскорблениями.
-- Ты же селёдка недоношенная говорила что твоя «Ирка» к мужикам даже не подлетает?
-- Сама первый раз такое вижу, и я ведь её не звала, она сама прилетела. А ты, жиртрест, вот. А мою девочку зовут --атокирина.
-- Не тебе прыщавой пигалице судить о девичьей красоте, и куда это ты постоянно посматриваешь а? Тебе такие штуки ещё рано видеть, а скорей всего некогда.
Моё тело накрыли простыню, и я решил аккуратно подсмотреть, о чём идёт речь. Подсмотрел на свою голову, над моей грудью парил шар, ну как шар, размером с мяч для большого тенниса. Внутри него, непонятно в чём, плавала темная, маленькая субстанция, похожая на травяной корень, вся заросшая длинными тонкими волосками растущими из центра, чем походила на морских обитателей нашей Земли. Этих волосинок было много, и они заканчивались, прямо по контуру круглой оболочки. Но самый прикол, мало того что это существо летало, ничем не размахивая типа крыльев, оно ещё и пульсировало меняя цвета, в основном почему-то преобладали красные тона но проскакивали и другие. А девчонки продолжали общение, и я закрыл глаза и решил послушать их весёлое щебетание.
-- … швабра.
-- Овца.
-- Дура.
-- Сама ты дура.
-- Целка.
-- Чтооо!!! А сама ты кто?
-- Я для мужа храню. А на тебя никто и не посмотрит.
-- Да что у тебя есть, окромя твоего вымя, корова.
На некоторое время полемика затихла, ну а потом, как всегда захлюпали прелестные носики.
--Наташааа?
-- Чё тебе.
-- Может Аркадий Иваныча позовём, не нравится мне как твой шарик моргает, он же вроде эфир жрет, когда так краснеет?
-- Да кто её знает, у него сейчас столько лишнего эфира, что хуже точно не будет, скорей наоборот. Ничего вообще не понимаю, она же никогда ни к кому не подлетала даже. Но я наверно за ним сбегаю, на всякий случай.
Наступила тишина, а потом на мне приподнялась простынка.
Раздавшиеся вдалеке голоса, вернули простынку на место, вскоре, послышался многочисленный топот, и я услышал мужской голос.
-- Интересно? И давно «ИВ» над ним зависает в таком режиме?
-- Да наверно часа три. --Раздался девичий голосок.
-- Аркадий Иванович, она же никогда к мужчинам даже не подлетает, а тут как зависла и не желает никуда двигаться, так и висит, пульсируя.
-- Очень интересно, если выкарабкается, надо его на пару дней к себе забрать.
Голос удалялся, а в мои мышцы опять впились жёсткие и сильные пальцы, это случилось так неожиданно и больно, что я аж подпрыгнул и заорал, выпучив глаза. Этот «мячик» мгновенно метнулся в сторону и побагровел, правда, сразу заморгал разными цветами, похоже, пожрал от души, наверно доволен.
Проморгавшись, я закрыл рот и стиснул покрепче зубы, только подумал о крепкой палке, что не хватает моим зубам, как сразу мне её и запихали нежные девичьи ручки. А еще я нормально увидел, кто сейчас спасал мне жизнь, доставляя неимоверные страдания.
Две квадратные тётки, здоровыми руками наминали мне мясо по всему телу, не обходили стороной они и моего гуся, что вызывало у них безудержный смех больше похожий на камнепад. Слава Богу, надолго они на нём не заострялись, заставляя двух девушек мило краснеть сквозь прижатые к лицам ладошки, правда, пальчики, всё же имели зазорчики, имели, но допустимые, чё они там уже не видели. Осознав, что я очнулся, девчонки сразу отбежали в сторону и сразу зашептались, не мешая профессионалкам превращать меня в отбивную.
Потом пришла главврач, и всё повторилось, капельница, уколы и снова массаж. Следом меня довольно сытно покормили, а Наталья снова прикладывала к моей голове свои руки и боль действительно стихала, и ещё я заметил, что после зависания этого разноцветного шара, моё сердце перестало сильно болеть, только изредка покалывая.
Ночь я провёл в болезненных метаниях, меня опять массажировали, но девчонки больше не приходили. А на утро, пришёл этот мужик, ну Аркадий Иванович. Профессионально меня, облапав, померил пальцем пульс, послушал стетоскопом дыхание, после чего уселся рядом и заговорил.
--Несказанно рад нашему знакомству Эдуард Степанович. -- А я, и не сразу сообразил что Степаныч, это я, всё же давненько меня так не называли.
-- Спешу вас сразу обрадовать, судя по всему самый критичный период «становления» у вас позади. -- Заглянув в мои пустые глаза, полные непонимания он, усмехнувшись, пояснил.
