Но кто и чем сейчас обиду вам нанес?Вы словно ищете причин для новых слез.Я понимаю вас: чужбина душу ранит.В неволе свет не мил — кто с этим спорить станет!Но — смею ли сказать? — в те роковые дни,Когда, лишенные защиты и родни,В плену, невесть куда, на корабле мы плыли,Вы столько горьких слез в отчаянье не лили,Хоть на глазах у вас тогда все время былВиновник ваших бед, безжалостный Ахилл.Так почему же вас не радует нимало,Что наконец судьба вам улыбаться стала?Ведь Ифигения безмерно к вам добра.Она лелеет вас, как нежная сестра.Благодаря ее участью и заботамВсе окружают вас любовью и почетом.Пришло желанье вам в Авлиде побывать —И вот уже вы здесь. О чем же горевать?
Эрифила.
Ужель ты думаешь, мой друг, что ЭрифилаСредь радостей чужих свою печаль забыла,И невдомек тебе, что их счастливый видМне причиняет боль и душу бередит?Путь Ифигении безоблачен и светел:Здесь любящий отец ее с улыбкой встретил,Царица-мать всегда к ней нежности полна.А я? Почти с пелен повсюду я одна,И жизнь моя любым опасностям открыта.Родители, детей опора и защита,Еще в младенчестве покинули меняПод именем чужим; с тех пор судьбу кляня,Не зная, кто они, скитаюсь я по свету.Сказали мне, что я проникну в тайну этуВ мой смертный час...
Дорида.
Слова оракулов темны,Но все же вы родных разыскивать должны.И думается мне, что это предсказаньеИное, может быть, имеет толкованье:Под именем чужим живете вы давно,Но будет подлинным оно заменено,И в этот сладкий миг, простясь с судьбой постылой,Вы перестанете быть прежней Эрифилой —Все ваши горести исчезнут без следа!
Эрифила.
О нет, меня везде преследует беда.Ведь твой отец, один на всей земле причастныйК той тайне роковой, увы, погиб, несчастный,Убит и погребен под грудой мертвых тел.Он раньше ничего сказать мне не хотелИ лишь обмолвился, что тайну я откроюВ назначенный мне час, когда прибуду в Трою,А в жилах у меня струится кровь царей.О, как мечтала я попасть туда скорей!Но злобная судьба иначе рассудила:На Лесбос грянули воители Ахилла,И он, неистовый, как налетевший шквал,Всех на своем пути крушил и убивал.Все сразу рухнуло, и я с моей гордынейВдруг стала пленницей, ничтожною рабыней.Мне прав моих теперь уж не отвоевать —Лишь слезы ярости могу я проливать!
