Ушел... Но страшное услышала я слово.Едва потушенный, пожар пылает снова.О!.. Роковая весть обрушилась, как гром!Я бросилась его спасать. О нем одномЯ помнила в тот миг, я о себе забыла...Энона в ужасе рыдала и молила, —Напрасно. Совести суровой уступив,Я шла сюда. К чему привел бы мой порыв?Быть может, — хоть о том, помыслив, цепенею, —Быть может, истину открыла б я Тесею?И вот я узнаю, что любит Ипполит,Что любит — не меня! Что он принадлежитИ сердцем, и душой не мне, но Арикии!О боги вечные! О боги всеблагие!..Гордец отверг меня. И думала я так:Он враг всем женщинам, самой любви он враг.Но нет, есть женщина (как я узнала ныне),Что одержала верх над этою гордыней.Так, значит, нежное тепло и страстный знойЕму не чужды? Он жесток ко мне одной?А я, безумная, спасать его бежала...<p><strong>ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ</strong></p>
Федра, Энона.
Федра.
Энона! Знаешь ли, что я здесь услыхала?
Энона.
Не знаю, но страшусь, меня колотит дрожь.Ужели до конца ты вправду доведешьСвое намеренье? В смертельной я тревоге.
Федра.
Знай: у меня была соперница.
Энона.
О, боги!
Федра.
Да, любит Ипполит! О, нет сомнений в том!Надменный враг любви, гордец суровый, в ком,Казалось, пробудить немыслимо участье,Глухой к мольбам, к слезам, живой пример бесстрастья,Жестокосердый тигр, — осилен, приручен.Узнай: хранил себя для Арикии он!
Энона.
Для Арикии?
Федра.
О!.. Иль вынесла я мало?Но муки самой злой еще не испытала.Все, что меня снести заставил Ипполит,Все — страсть палящая и нестерпимый стыд,Терзанья совести и жгучий страх разлуки, —Все было слабым лишь предвестьем этой муки...Меж них — любовь! А я — не знаю ни о чем!Иль отвели глаза они мне волшебством?Где это началось? Когда было начало?Ты знала? Отвечай! Зачем мне не сказала?Встречали их вдвоем? Где виделись они?Должно быть, прятались в густой лесной тени!Но что я? Вместе быть не всюду ль им доступно?Иль совесть их корит? Иль чувство их преступно?Их страсть взаимная чиста, и перед ней —Бескрайняя чреда незамутненных дней.А я, как дети тьмы, отверженцы природы,Я прятаться должна под каменные своды,Мне избавленье даст лишь смерть, — вот мой оплот.А в ожидании, пока она придет,Питаюсь желчью я, слезами умываюсь.Но на виду живу, — и вот я притворяюсь,Я сладость горести вкушаю лишь тайком.С отчаяньем в душе, но с поднятым челомВеличественные я принимаю позы,Лишенная всех прав и даже прав на слезы.
Энона.
Их счастьем, госпожа, не растравляй себя:Жить будут врозь они.
