Иди же, выступай в сенате горделиво.Твою жестокость он приветствовал сейчас.Обрадовал тебя старейшин римских глас?Вполне доволен ты своею славой новой?Забыть меня навек даешь обет суровый?Но мало этого твоей родной стране:Ты, верно, обещал и ненависть ко мне?
Тит.
Проклясть любимую, не помнить о любимой —Такого обещать не стал бы я и Риму.Твой гнев поистине в неподходящий мигМне в сердце помыслом отравленным проник!Ты пять последних лет могла ль предать забвенью?Припомни все часы, припомни все мгновеньяПризнаний пламенных, взволнованных речей —И знай, у нас с тобой сегодня день из дней.Ведь никогда еще, клянусь душою верной,Я не любил тебя так нежно, так безмерно.И никогда...
Береника.
Твердишь ты это в сотый раз,Однако еду я — и это твой приказ![146]Ужель в отчаянье тебе милей я стала?Иль ты считал, что слез лила я слишком мало?К чему теперь, скажи, признания твои?Жестокий, лучше б был ты сдержанней в любвиИ памяти моей не пробуждал влюбленной,И дал бы мне уйти, навеки убежденной,Что в мыслях ты меня изгнал уже давно,И здесь я или нет — отныне все равно.Тит читает какое-то письмо.
До срока ты нашел написанное мною,
Читай же, я хочу лишь одного покоя,Читай, но мне к дверям не преграждай пути.
Тит.
Нет, нет, теперь-то я не дам тебе уйти!Отъездом ты меня вводила в заблужденье.Ты хочешь умереть, и станет скорбной теньюВсе то прекрасное, что я любил всегда!Но где же Антиох? Скорей его сюда!Береника падает в кресло.
