Приходит пастух.КорифейПокинув брег морской, сюда пастухК тебе идет с какой-то новой вестью.ПастухАтрида дочь и чадо Клитемнестры,Внемли вестям нежданного гонца.Ифигения240 Чем мысли мне ты хочешь перебить?ПастухДва отрока, утесы миновавЛазурных Врат, наш берег посетили.Богине дар отрадный — украшеньеЕй на алтарь. Фиалы приготовь,Огонь и меч для освященья жертвы.ИфигенияТе отроки откуда же, пастух?ПастухЯ эллинов узнал и только, дева!ИфигенияНо их имен ты уловить не мог?ПастухОдин из них другого звал Пиладом.Ифигения250 А как Пилад другого называл?ПастухНе услыхав, кто скажет это, жрица?ИфигенияА как увидели и взяли их?ПастухНа берегу безлюдных волн морских...ИфигенияКакое дело пастуху до моря?ПастухМы шли омыть стада росою волн.ИфигенияНачни с того, как вы схватили их,Каким подходом? Вот что знать мне нужно.Прошло немного времени с тех пор,Как эллинской алел алтарь наш кровью.Пастух260 Когда меж скал втекающее мореУже принять готовилось стада, —В расселине, прибоем неумолчнымПроделанной, где под навесом сборПурпуровых улиток происходит,Едва отхлынет вал — один из насДвух юношей увидел... Тихо, тихоОн крадется обратно... «Пастухи, —Он говорит, — не видите? Там боги?»Тут набожный меж нас нашелся. РукуВоздел он и молиться стал безвестным:270 «О дивный сын, — молил он, — Левкотеи,Страж кораблей, владыка Палемон,[252]О, смилуйся над нами! Диоскуры,Коль это вы, иль вы, красавцы-слугиОтца рожденных в блеске Нереид...»Но тут другой пастух, пустой и дерзкий,Все бреднями считающий, вмешалсяИ осмеял молитву: «Вы не верьте,Что боги там, — сказал он, — то пловцы;Корабль у них разбило, а обычайНеласковой страны, быть может, имПо слухам уж и раньше был известен,Не тайна же, что Артемиде в дарГостей мы убиваем». БольшинствоЕго словам поверило, и тут жеРешили мы явленных изловить280 Для алтаря. Вдруг видим, из скитальцевОдин и сам подходит. ГоловойТак странно стал он потрясать, и стоныНам тяжкие послышались, и пальцы,Как в бешенстве, у странного тряслись.Как на собак охотник, завопил он:«Смотри, смотри, Пилад: исчадье Ада,Змея... А вот вторая... Ай! В меняНацелилась... Гляди... гляди — ехидныСо всех сторон ужасные на ней,И все — в меня!.. О боги, боги! Третья!От риз ее огнем и кровью пышет,Крылатая кружит, и на рукахМать, мать моя у чудища... И еюОна меня сейчас придавит... Ай!..290 Уже бросает каменную глыбу...Она убьет меня. Куда укрыться?..»Конечно, вид вещей ему не темКазался, и мычанье телок нашихДа лай собак в уме его больномСтенаньями Эриний отдавались...Припав к земле, мы ожидали смерти,Не разжимая губ... Но вот тяжелыйОн обнажает меч... И, точно лев,Бросается... на стадо... Он ЭринийМучительных преследует, но толькоТелиц бока его железо порет,300 И пеною кровавою ужеПокрылась зыбь залива. Не глядеть жеНам было на разбой! Мы стали к битвеГотовиться, по раковине взялиИ затрубили, чтоб созвать окрестных;Иль рослых мы и молодых гостейМогли б одни осилить, пастушонки?Что мигом тут народу набралось!Но вот глядим — безумья весел буйныхИ свист и плеск утихли разом, — гостьНа землю пал, и пеной подбородокПокрылся у недужного. ЛицомНам счастье повернулось — ни однаСвободною на миг не оставаласьИз рук, — и град летел в него каменьев.310 А друг меж тем больному пену с губПолою утирая, от ударовЕго плащом искал загородить,Он о больном заботился так нежно...Глядим, и тот поднялся, уж не бредит;Прибой волны враждебной увидавИ тучу зла, нависшую над ними,Он завопил, но камнями в ответСо всех сторон друзей мы осыпали.320 И вот призыв грозящий излетелИз уст его: «Пилад, коль неизбежноНам умереть — со славою умрем.Меч из ножон, товарищ!» Блеск тяжелыхМечей по чаще нас рассеял; все жеСпастись не удалось им. Те бегут —С каменьями другие напирают;Отгонят этих — прежние на сменуЯвляются и мечут град камней.Но вот где диво: сколько было рук —Хоть бы одна удачей похвалилась!Добычи нам богиня не дала.330 Не храбростью, усердьем мы пришельцевОсилили... их оцепив кольцомИзмученным, мы вышибли камнямиМечи из рук, — и преклонить колениУсталость их заставила. К царюМы пленников доставили, а царьЛишь посмотрел на них — и посылаетТебе для омовения и жертвы.Ты ж у богов, о дева, жертв иныхИ не проси. И если этих нож твойЗарежет — даст тебе Эллада выкупЗа жертву на авлидских берегах!Корифей340 Ты дивное поведал — кто бы ни былПо злым волнам до нас доплывший гость.ИфигенияВеди же их сюда, а остальноеМеня одной касается, пастух.Пастух уходит.О сердце, ты, как гладь морская, былоИ ласково и ясно, и когдаНа эллина я налагала руки,Ты плакало... Но сон ожесточилТебя. Орест не видит больше солнца, —350 И слез моих вам, жертвы, не видать.Какая это истина, подруги,Теперь я поняла, что, кто несчастен,К счастливому всегда жесток, емуЗа прошлые свои он слезы платит...Ведь не направит дуновеньем богЕленин струг к жестоким Симплегадам,Не приволочит жертвой к алтарямПроклятую иль Менелая — чтобыЯ отомстить могла им и взаменАвлиды там — Авлиду здесь устроить.Да, там, где, как телицу, к алтарюПриволокли меня данайцы силой,360 Жрецом же был мой собственный отец!Забвенье мук мне не дано... С мольбойНе раз тогда я руки простиралаК его лицу; цепляясь за колениОтцовские, я говорила: «О!Отец, постыдно браком обманул тыМеня. Твой нож исторгнет жизнь мою —А мать как раз средь матерей аргосскихПоет Гимена песнь, от звуков флейтГудят чертоги — я же умираю.Ахилл — Аид, а не Пелеев сын —Он, чьим меня ты именем в АвлидуКоварно заманил, к чьему чертогу370 Меня на брак кровавый колесницаВлекла! А я, лицо прозрачной тканьюЗакрыв, не смела на руки поднятьМалютку брата...» Он же ныне умер!Да... и с сестрою поцелуем нежнымПроститься не решилась — стыд меняОсилил всю, что я в чертог ПелеяИду. И сколько ласки отложилаЯ до свиданья нового, когдаВернусь опять почтенной гостьей в Аргос...О мой Орест, коль точно нет тебяУже в живых, — каких ты благ лишился,Какой удел тебя завидный ждал,Наследника отцовского! О, мудрость!380 Лукавая богиня! К сердцу желчьВздымается: коснется смертный кровиРодильницы иль мертвого — и онНечист... от алтаря ее подальше!..Самой же человечья кровь в усладу...Не может быть, чтоб этот дикий бредБыл выношен Латоною и ЗевсомБыл зачат. Нет, не верю и тому я,Чтоб угощал богов ребенком Тантал,И боги наслаждались. Грубый вкус390 Перенесли туземцы на богиню...При чем она! Да разве могут бытьПорочные среди богов бессмертных?
