ВестникО, горе мне... Рассказывать иль плакать?[579]КреонтУжасное начало! Мы погибли.ВестникГоре, и двойное горе... Тяжек груз фиванских бед.КреонтСтарых, старых или новых? Не задерживай ответ..ВестникУзнай... они не видят больше солнца...Креонт1340 О, боже мой!Жестокие, ужасные слова!Так вот они, Эдиповы проклятья,Ты слышишь ли, свидетель их — чертог?..КорифейОн нем и только потому не плачет...КреонтО, горе мне! О, тягость наших бед,О, город мой, о, злополучный город!ВестникЕще не все... Ты дальше не слыхал...КреонтДа что же скажешь ты еще ужасней?ВестникТвоей сестры Иокасты тоже нет...Креонт молча закрывает глаза краем гиматия.Корифей1350 Оплачь ее, оплачь ее со мною,Руками белыми лицо терзай...КреонтПрости меня, Иокаста, жизни горькойИ грешного узревшая пределЗагадкою дарованного брака...(На несколько секунд остается погруженным в размышление и воспоминания, потом поднимает голову с сухими глазами.)Но, клятвою Эдипа порожден,Каков же был тот братский поединок?Поведай нам, о вестник новых бед...ВестникПред башнями кадмейскими победуПрияли мы от Зевса; это ты,Конечно, уж узнал, Креонт: в чертогиС фиванских стен для вести близок путь.Когда, тела одев блестящей медью,1360 Меж двух дружин сошлися сыновьяЭдиповы на спор и бой копейный,Взор обратя к Микенам, ПолитикТак говорил с мольбою к властной Гере:«Владычица, я твой с тех самых пор,Как, в жены взяв аргосскую царевну,В земле твоей я поселился жить:Соперника и брата уничтожитьТы помоги мне, Гера,[580] и вручиМне кровию омытую победу».Да, Полиник и жаждал и молилПозорного венца братоубийцы.1370 <И многие заплакали украдкой,Стараясь друг от друга слезы скрыть.>А Этеокл, остановив глазаНа алтаре Паллады златощитной,Молился так: «О Зевсово дитя,Победою копье венчая, братуНаправь его, богиня, прямо в грудь,И пусть убьет предателя отчизны».Едва сказал, и ярче, чем огонь,Им медь трубы сигналом зазвучала.1380 И вот, с оскалом вепря на устахИ с пеною на искаженных лицах,Сбегаются, — и прянуло копье,Но в тот же миг щиты обоих скрыли,И даром медь по глади их скользит...Но, зоркие глаза к щиту приставив,В сопернике соперник уловитьСтарается чела свободный угол...И кружатся безмолвные враги,В руке копье бессильное сжимая...Нас, зрителей, из страха за своихТут даже в пот ударило, но самиУсталости не ведали бойцы...1390 Вот Этеокл, ногой нащупав камень,Его с пути отбросить захотел,Но в тот же миг в лодыжке перебитойОн братское почувствовал копье, —И в радости данайцы завопили.Тогда наш царь, перемогая боль,В открытое плечо наметил брату,Но не попал — сломилось острие...Он шаг назад и камнем Полинику1400 Древко копья ломает пополам:И вновь они равны и беззащитны...Черед настал для боевых мечей.Но, обнажив тяжелое железо,Из-за щитов сначала не моглиОни вредить друг другу — только стукДа гул стоял окрест от их ударов...Пока наш царь в уме не воскресилВ Фессалии им виденную хитрость:1410 Осев на ногу левую, свой щитПриподнял он, и правой сделал выпад,А так как враг при этом не успел,Подвинув щит, закрыться от удара,Ему в живот уходит лезвие...Тот падает на землю, кровь ручьямиИз раны хлынула, а победитель-царь,Считая бой оконченным, бросаетКровавый меч и голою рукойДоспех снимать с поверженного братаНагнулся, щит оставив на земле...Но Полиник и лежа меч тяжелый1420 Еще сжимал хладеющей рукой...Отчаянным усилием железоПриподнял он и, торжество прервав,Вонзил его ликующему в сердце...Враги теперь в смешавшейся кровиЛежат, и пыль уста их покрывает,И мощно смерть соединила их —Непобедившего с непобежденным.КорифейУвы! Увы! О, бедствия слепцаИ ты, о мощь отцовского проклятья!В хоре плач.ВестникНо погоди... Я не исчерпал бед...Когда бойцы бессильно землю грызлиИ смерть уже глядела им в глаза,1430 Явилась мать-царица... Эти раны,И кровь, и смертные мучения детейУвидела несчастная, и воплиТяжелые по полю понеслись.«Зачем, — она взывает, — я не зналаО вашем бое, дети, и разнятьВас не пришла? Зачем теперь уж поздно?»То к одному со стоном припадет,То над другим, рыдая, причитает:Ей вспомнились и муки и труды,Что выпали на долю ей напрасно,И ласки ей припомнились. А дочь —Царевна так в слезах им говорила:«Кормильцы матери, опора старика,О, на кого меня вы, сиротинку,Покинули, без мужа и семьи?»Царь Этеокл среди мучений смертныхМать узнает, но, влажною рукойЕе лица касаясь, он не может1440 Произнести ни слова. Только глазНемая речь родимую ласкает...А Полиник еще дышал, и, матьС сестрою глаз лучами обливая,Он им сказал: «Простите... жизни нетВ твоем ребенке, мама, и жалеюЯ очень и тебя, и Антигону,И Этеокла тоже — бедный брат!Он был мой враг, но умирает братом...Смотри же, мать, и ты, сестра, мой трупПохороните дома... вы фиванцевУпросите? Не правда ли? Из царства,1450 Которого лишился я, землиУ них прошу ничтожные две горсти...Дай руку, мать... глаза мои закрой...»И у него еще достало силыЕе рукой коснуться век своихИ прошептать: «Простите... мрак могильныйМои глаза наполнил... О, прости...»Сказал — и жизнь несчастнейшие братьяПокинули в один и тот же миг...А мать в порыве ужаса и мукиИз трупа меч кровавый извлеклаИ в грудь всадила, после зашаталась,Вся белая, упала меж детейИ умерла, их молча обнимая...1460 Меж тем вокруг уж разгорался спор,Кто победил, и мы за Этеокла,Данайцы против были. А вождиРешить сомнений наших не умели...Тот тени Полиника присуждалПобеду за его удар начальный,А тот совсем победы не хотелВ бою искать, где оба — бездыханны...Спор перешел в ожесточенный крик:«К оружию!» И счастье улыбнулосьНа этот раз фиванцам — мы щитовНе бросили, пока кипели споры, —Враг мигом смят, и ни один данаец1470 Не устоял — убитых горы там,Наводнена долина кровью вражьей,Немногие успели убежать.Теперь одни трофей Крониду ставят —Из золота Зевесов истукан,Другие же, сорвав доспехи вражьи,Ликуя, их в Кадмею повлекли.И наконец, с царевной АнтигонойПоследние, подняв на рамена,Сюда несут трех горьких мертвецов.Да примут их друзья и здесь оплачут.Таков исход законченной борьбы,Для города счастливый и ужасный.
