Вполне возможно, что если бы их дела рассматривались до 22 июня, то все окончилось бы небольшими тюремными сроками — Сталину было вовсе не с руки устраивать очередные силовые разборки с генералитетом в преддверии фатально неминуемой в самом скором будущем агрессии гитлеровской Германии. Но тут грянула невиданная трагедия 22 июня 1941 г. А ведь началась-то она именно с разгрома авиации, прежде всего в Западном округе. И вот тут-то судьба арестованных генералов ВВС РККА оказалась трагически предрешена. Потому как до 22 июня, тем более при почти на нет сошедших чистках в армии, максимум, что им «впаяли» бы, так это «четвертак», то есть 25 лет колымских лагерей усиленного режима. Да и то вряд ли. За воинскую халатность столько не давали. Скорее всего, дело ограничилось бы 5–7 годами лишения свободы. Ибо до этой даты еще как-то можно было бы списать на халатность (разгильдяйство) без отягчающих обстоятельств. Но к концу 22-го июня подобное уже было невозможно — ведь еще в мае было приказано исправить бардак, так нет же, ничего не было сделано. Не говоря уже о злостном невыполнении нескольких приказов самого наркома обороны. То есть бардак носил злостный, системный, если не сказать злоумышленный, к чему есть все основания, и к тому же повсеместный характер — точно такая же ситуация была и в иных приграничных округах. И авиацию этих округов точно так же постигла такая же трагедия. Естественно, что на фоне разверзшейся трагедии 22 июня 1941 г. ответственность непосредственных виновников предвоенного бардака в авиации приграничных районов мгновенно оказалась отягощенной крайне тяжелыми последствиями в военное время. В таких условиях и в ситуации военного времени приговор мог быть только одним — смертная казнь.
К слову сказать, это же является и ключом к разгадке причины репрессирования заместителя наркома обороны, генерала К. А. Мерецкова — ведь он же тоже был направлен Сталиным для инспектирования боеготовности ВВС ЗАПОВО и ПрибОВО. Сразу же после начала войны Мерецков был арестован, тем более что на него убойные показания дали сорок генералов и офицеров. Правда, после недолгих допросов Мерецков был освобожден и отправлен на фронт командовать войсками 4-й армии. Почему Сталин его помиловал — так и осталось загадкой.
Потому что трагедия 22 июня 1941 г., в частности, в части, касающейся авиации ЗАПОВО и других приграничных округов, показала, что подавляющая часть самолетов передового базирования не была замаскирована и даже не была заправлена ни топливом, ни боезапасом. А ведь об этом откровенно говорилось еще на декабрьском 1940 г. совещании комсостава РККА прямо в присутствии Сталина. Командир 3-го дальнебомбардировочного авиационного корпуса ЗАПОВО Н. С. Скрипко[65], в частности, говорил о негативных последствиях отсутствия топлива как в плане летной подготовки, так и для укрепления боеготовности авиации пограничных округов, особенно передового базирования. На его слова по этому вопросу Сталин отреагировал тут же и, не мешая ходу совещания, отдал соответствующее распоряжение командующему ВВС РККА генералу Рычагову.
Мало того что авиация этого округа, как, впрочем, и других тоже, базировалась на передовых аэродромах. Так она еще и не была рассредоточена, как того требовали результаты инспекции и принятые на их основании решения, санкционированные лично Сталиным. Не были осуществлены и меры по маскировке. Хуже того. Самым преступным образом не была выполнена санкционированная лично Сталиным директива Генштаба от 18 июня 1941 г. о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность! То есть и авиации в том числе. Ещё раз обращаю внимание на то, что самолеты не были заправлены горючим, боезапас на них не был установлен. Кстати, именно из-за этого сумевшие ранним утром 22 июня все-таки взлететь летчики были вынуждены идти на тараны самолетов противника! Ведь мало кому известно, что первый таран был осуществлен уже на 15-й минуте агрессии!
Проще говоря, высшие чины ВВС РККА перед войной обманули руководство страны и ничего не сделали для исправления положения. А кончилось это трагедией 22 июня 1941 г., в том числе и для авиации приграничных округов. Обмана же Сталин никогда, никому и ни в чем не прощал. А если обман приводил к негативным последствиям, тем более к таким, как трагедия 22 июня 1941 г., то пощады от него ждать не приходилось. В подобных случаях он использовал всю силу тогдашнего законодательства для сурового наказания виновных. Вот и решайте теперь сами, прав был Сталин или нет.
