«В тяжёлые дни новых испытаний — так начинался этот документа — перед лицом величайших опасностей, угрожающих Родине извне и изнутри, как первый народный избранник Сибири, я счёл себя обязанным обратиться с настоящей грамотой к стране. Девять месяцев диктатуры адмирала Колчака, насильственно свергшего выборную власть Директории, привели Сибирь к полному развалу и гибели. Дело возрождения государственности, с огромными жертвами начатое демократией, преступно погублено безответственной властью».
Давая критику режима, близкую по содержанию калашниковской записке, «первый народный избранник» продолжал:
«Всё сильнее, всё определённее раздаются голоса местных самоуправлений, общественных организаций, отдельных общественных деятелей и представителей командования в армии, требующие немедленного созыва представительного органа и создания ответственного Правительства. Но Правительство адм. Колчака глухо и слепо и продолжает вести страну к неминуемой гибели. Теперь для всех ясно, что это Правительство не может и не должно больше существовать. Договариваться поздно: враг у наших ворот. Во имя интересов Родины необходимо действовать. Если существующая власть не поняла своего долга перед Родиной, необходимо этот долг выполнить самому населению. Как председатель сибирского представительского органа, я беру на себя высокую честь и ответственность призвать население Сибири к немедленному созданию народного представительства».
Революционное воззвание, как мы увидим ниже, ещё не раскрывало всех карт. Оно заканчивалось общими словами:
«Опубликовывая настоящую грамоту, я выражаю глубокую уверенность в том, что страна найдёт пути и средства для обеспечения избранникам своим выполнения священного долга перед Родиной» [«Сиб. Арх.». I, с. 89. — Прил. к «Вольной Сиб.». VI].
Бывший председатель Сибоблдумы не упоминал, конечно, о правительственных проектах созыва Земского Совещания. Это было естественно: такое упоминание разрушало бы демагогию, которая являлась фоном «грамоты»…
У Верховного правителя были колебания. По словам Будберга, Колчак счёл нужным специально посоветоваться с Сазоновым.
14 сентября происходило экстренное заседание Совета министров. И там были сомнения.
