Правительство в Омске сильно обеспокоено этим сообщением. Но французское Правительство через гр. Мартеля успокаивает его, «ссылаясь на формальные и исчерпывающие гарантии, данные Финляндией». Вместе с тем оно указывает на нежелательность какого-либо протеста, который лишь осложнил бы «благоприятную… политическую обстановку» (телегр. Сукина Сазонову 20 мая)… Эти успокоительные заверения Верховный Правитель считает «вполне удовлетворительными».
В заседаниях Политического Совещания реалистично ставил вопрос Савинков:
Тем не менее Колчак пытается непосредственно обратиться к Маннергейму (23 июня):
«От имени русского правительства я хочу вам заявить, что сейчас не время сомнениям или колебаниям, связанным с какими-либо политическими вопросами. Не допуская мысли о возможности в будущем каких-либо неразрешимых затруднений между освобождённой Россией и финляндской нацией, я прошу вас, генерал, принять это моё обращение как знак неизменной памяти русской армии о вашем славном прошлом в её рядах и искреннего уважения России к национальной свободе финляндского народа» [с. 128].
Ответ Маннергейма был достаточно определёнен:
«Финляндскому народу и его правительству далеко не чужда мысль об участии регулярных финляндских войск в освобождении Петрограда. Не стану от вас скрывать, господин адмирал, что, по мнению моего правительства, финляндский сейм не одобрит предприятия, приносящего нам хотя и пользу, но требующего тяжёлых жертв, если мы не получим гарантии, что новая Россия, в пользу которой мы стали бы действовать, согласится на некоторые условия, исполнение которых мы не только считаем необходимым для нашего участия, но также необходимой гарантией для нашего национального государственного бытия» [там же. С. 137].
Не верил в выступление Финляндии адм. Пилкин:
