Вся эта помпа была какой-то «демократической» забавой.
Фактические союзники П. Ц. в иркутских боях считали, что воля-то народа у них, но временно полагали нужным еще сохранить состояние «вооруженного нейтралитета». Это с самого начала создало в Иркутске двоевластие. Посылая своих представителей во Врем. Сов. Нар. Упр., губернский совет проф. союзов доводил до сведения П. Ц., что «единственной твердой, выражающей волю трудящихся формой власти является советская конституция, осуществляющая диктатуру пролетариата и крестьянства». Совет посылал своих представителей «с наказом о скорейшем осуществлении советской конституции как обязательной победы над реакцией и замены ею власти П. Ц.» [там же. С. 190].
В манифесте к населению П. Ц. говорил: «Власть П. Ц., власть гражданского мира, предпринимает немедленные шаги к установлению перемирия на советском фронте и начинает переговоры с советской властью» [Борьба за Урал. С. 289]. С этой целью в Ревсовет 5-й Советской армии в Томск была отправлена особая делегация во главе с меньшевиком Ахматовым, к которому должен был присоединиться ведший в Красноярске переговоры с.-р. Колосов30. С делегацией ехал коммунист Краснощекое. Делегация должна была достигнуть признания со стороны большевиков «буферного» демократического государства и заключить совместный союз для борьбы с реакцией.
Пока велись переговоры в Томске, иркутские коммунисты открыто собирали свои силы. Положение П. Ц., по мнению иркутского коммуниста Ширямова, почти с первого же дня ничем не стало отличаться от положения только что свергнутого Правительства:
