Трагедия адмирала Колчака. Книга 2 полностью

Сотворит история и легенду о мечтателе-идеалисте, искупившем трагедией своей жизни и «героической» (термин Кратохвиля) смертью невольные ошибки Верховного правителя и «чужие грехи», которых было так много в Сибири. С этим именем, а не с именами тех, кто ставит себе в «честь и заслугу» — слова Чернова — «взрывание белых фронтов», свяжет легенда национальную Россию. За ее освобождение погиб адм. Колчак, а те, кто с ним боролись, привели ее к порабощению на долгие годы. Пусть даже сделали они это бессознательно, подчиняясь фантому обуздывания большевизма, становясь, по образному выражению упомянутого публициста, «перед ними на колени»: «жизнь не оправдала той высшей жертвы, которую сибирская демократия принесла во имя любви к родной земле. Самопожертвование оказалось никчемным» [Вишняк. С. 103].

Оправдываясь перед историей за эту тактику, «демократия» будет ссылаться на «гарибальдиискую» психологию: «сделать Италию хоть с чертом». Этой «психологии», во всяком случае, у нее не было тогда, когда возрождение России в активной борьбе с наступающим большевизмом было действительно возможно. Тогда «гарибальдизм» этой части социалистической демократии носил особый характер. Его отчетливо выявляла передовая статья петроградского партийного эсеровского органа, «Дела Народа», в ответственные октябрьские дни 1917 г.: двойная опасность стоит перед демократией — демагогия военно-революционного комитета и буржуазные классы, принимающиеся за организацию контрреволюции; если неприемлемо участие в большевицкой демагогии, «еще меньше приемлемо калединское усмирение» [№ 191].

Это положение последовательно проводилось в Сибири (с уклоном в сторону соглашения с демагогией большевизма) вплоть до того момента, когда на партию соц.-рев., по выражению обращения ее заграничной «делегации к социалистическим партиям всех стран»⁹, выпала «честь» ликвидации Колчака и его «пленения»... Жизнь, в конце концов, дала определенный ответ своим поистине суровым уроком. Неужели она оправдала ту «черту крови», которую часть демократии пыталась провести между «революционной Россией» и «белым движением»¹⁰?

¹  Так Юрий Галич, встретивший Болдырева во Владивостоке, позднее в газете «Сегодня» передавал его собственные слова.

²  Их было целых пять: Хабаровское, Владивостокское, Читинское, Амурское и Верхнеудинское.

³  Войцеховского в Чите сменил Лохвицкий, в свою очередь уехавший в Харбин для переговоров с иностранцами. Войцеховский не мог, конечно, ужиться с Семеновым. Переговоры его с Владивостокским правительством привели к разрыву «каппелевцев» с «семеновцами». Любопытно, что приморское земство одновременно вело переговоры о «соглашении» с Семеновым и об его аресте.

⁴  Подробности см. в воспоминаниях Болдырева и в книгах Парфенова «На Дальнем Востоке» и «На соглашательских фронтах».

⁵  Отмечу только, что продолжал вести «конспиративную работу» и бывш. начальник штаба ад. Колчака Лебедев. На ней он и погиб.

⁶  Таков вывод Милюкова, посвятившего в истории гражданской войны дальневосточному «опыту» чуть ли не больше страниц, чем всей борьбе за освобождение России при Колчаке.

⁷  Позднейшая эсеровская декларация 1922 г. указывала, что партия выступила из гражданской войны, т. с. из вооруженной борьбы с большевиками, еще в период несостоявшейся конференции на Принцевых Островах. IX Совет партии, как известно, в отношении коммунистов объявлял только «непримиримую идейную борьбу». (Более или менее подробно эти взгляды рассмотрены мною в книге, посвященной деятельности Н. В. Чайковского [с. 112].)

⁸  Вишняк М. Дальний Восток. — Сб. «Черный год». Париж, 1922 [статья из № 3 «Соврем. Записок»]. Автор считает соглашательскую тактику ошибочной. Но едва ли он правильно характеризует тогдашние жертвенные настроения сибирских эсеров. Они не за страх, а за совесть предавались самообольщению. В «Роиг 1а Russie» [№ 16, 14фев. 1920 г.] О. С. Минор сравнивал владивостокские думы после переворота 31 января с настроениями февральских дней 1917 г. И. Н. Коварский в № 10 лозаннской «Родины» (орган, издававшийся при участии группы «правых» эсеров: Руднев, Вишняк и др.) вспоминал, как он «упорствовал» в своем недоверии к тому, что во Владивостоке может образоваться «ядро истинной демократии» — так смушали его симпатии демократического «Циба» (Центр, инф. бюро) к Советской России, где строится «новая жизнь». В указанной декларации эсеров, 1922 г., адресованной социалистам всех стран, подчеркивалось, что, обращая оружие против Колчака, партия не заключала соглашения с большевиками. Мы уже видели, насколько такое утверждение соответствовало фактам. Позднее с.-р. «Воля» [1 янв. 1921 г.] в полном согласии с действительностью констатировала, что всесибирский краевой комитет не раз предпринимал попытки договориться с большевиками.