Так мы одни с тобою, змий озноба?Ушли они — мой выскользнувший раби бедная кружащаяся Элла…Да, утомленный и простейшей страстьюохваченный, свое призванье Ганускак будто позабыл… Но почему-тосдается мне, что скрыта в нем та искра,та запятая алая заразы,которая по всей моей странераспространит пожар и холод чудной,мучительной болезни: мятежисмертельные; глухое разрушенье;блаженство; пустота; небытие.
Занавес
<p>Сцена II</p>
Вечер у Мидии. Гостиная; налево проход в залу. Освещенная ниша направо у высокого окна. Несколько гостей.
ПЕРВЫЙ ГОСТЬ:Морн говорит, — хоть сам он не поэт, —«Должно быть так: в мельканьи дел дневных,нежданно, при случайном сочетаньилуча и тени, чувствуешь в себебожественное счастие зачатья:схватило и прошло; но знает муза,что в тихий час, в ночном уединеньи,забьется стих и с языка слетитогнем и лепетом…»КЛИЯН: Мне не случалосьтак чувствовать… Я сам творю иначе:с упорством, с отвращеньем, мокрой тряпкойобвязываю голову… Быть может,поэтому и гений я…
Оба проходят.
ИНОСТРАНЕЦ: Кто этот —похожий на коня?{3}ВТОРОЙ ГОСТЬ: Поэт Клиян.ИНОСТРАНЕЦ:Искусный?ВТОРОЙ ГОСТЬ: Тсс… Он слушает…ИНОСТРАНЕЦ: А тот —серебряный, со светлыми глазами, —что говорит в дверях с хозяйкой дома?ВТОРОЙ ГОСТЬ:Не знаете? Вы рядом с ним сиделиза ужином — беспечный Дандилио,седой любитель старины.МИДИЯ:
(к старику)
Так как же?Ведь это — грех: Морн, Морн и только Морн.И кровь поет…ДАНДИЛИО: Нет на земле греха.Люби, гори — все нужно, все прекрасно…Часы огня, часы любви из жизнивыхватывай, как под водою рабхватает раковины — слепо, жадно:нет времени расклеить створки, выбратьбольную, с опухолью драгоценной…Блеснуло, подвернулось, так хватайгорстями, что попало, как попало, —чтоб в самый миг, как лопается сердце,пятою судорожно оттолкнутьсяи вывалить, шатаясь и дыша,сокровища на солнечную сушук ногам Творца — он разберет, он знает…Пускай пусты разломанные створки,зато гудёт все море в перламутре.А кто искал лишь жемчуг, отстраняяза раковиной раковину, тотпридет к Творцу, к Хозяину, с пустымируками — и окажется в раюглухонемым…ИНОСТРАНЕЦ:
(подходя)
Мне в детстве часто снилсяваш голос…ДАНДИЛИО: Право, никогда не помню,кому я снился. Но улыбку вашуя помню. Все хотелось мне спросить вас,учтивый путешественник: откудаприехали?ИНОСТРАНЕЦ: Приехал я из ВекаДвадцатого, из северной страны,зовущейся…
(Шепчет.)
МИДИЯ: Как? Я такой не знаю…ДАНДИЛИО:Да что ты! В детских сказках, ты не помнишь?Виденья… бомбы… церкви… золотыецаревичи… Бунтовщики в плащах…метели…МИДИЯ: Но я думала, онане существует?ИНОСТРАНЕЦ:
