Действительно, в тот период боевые действия в ДРА отличались размахом и ожесточенностью. В Кунарской операции они проводились на всем протяжении ущелья — от Джелалабада до Барикота (на расстоянии 170 км). Во время операции вертолетами десантировалось более 11 тыс. чел. Хотя по-прежнему отмечались недостатки в действиях ОКСВ. Причина невысокой результативности боевых действий во многом заключалась в недостаточной командирской подготовке офицеров. Общевойсковые командиры были слабо обучены постановке задач авиации и артиллерии по нанесению ударов и огневому поражению. Офицерский состав слабо знал приемы и способы действий мятежников, не следил за их развитием.
Недостаточно четко организовывалось всестороннее обеспечение, особенно разведки. Боевые действия зачастую планировались и велись вслепую на труднодоступной местности, без знания конкретного места расположения противника, а следовательно, и возможного характера его действий. Мятежников приходилось отыскивать в ходе уже начавшихся боевых действий. В результате наши войска нередко попадали в засады и на минные поля. Поэтому совсем не случайно, например, при проведении боевых действий в Печдаре 2-й мсб 149-го мсп 201-й исд и 350-й пдп 103-й вдд имели большие потери в личном составе.
В тактике действий наших войск мало применялось элементов военной хитрости, мероприятий по дезинформации противника. Активные действия в ночных условиях, как правило, не велись.
Таким образом, можно сказать, что не все просто было в горах Афганистана для советских войск. Там они сталкивались со все возрастающими трудностями. И решали они их всякий раз по-разному. Уже тогда многие офицеры стали задумываться о том, что нашей армии, за исключением, пожалуй, десантников и спецназовцев, не хватает профессионализма. Предварительная краткосрочная подготовка молодых солдат не могла сравниться с боевым опытом, который накапливали мятежники. Этот недостаток компенсировался применением более мощного вооружения и боеприпасов, а также самоотверженностью, мужеством и неприхотливостью советских офицеров и солдат, то есть морально-боевым духом. Однако это оборачивалось дополнительными жертвами как среди советских военнослужащих, так и среди афганцев.
К середине 80-х афганская армия хотя и несколько окрепла, но без помощи советских войск вести самостоятельные широкомасштабные боевые действия была неспособна, да и не очень-то и стремилась. Советское военное присутствие и поставки вооружения, техники и другого специмущества по-прежнему продолжали оставаться основным гарантом нахождения НДПА у власти. Впрочем, такое положение дел, похоже, устраивало ее лидеров. Однако, хотя наши войска продолжали вести бои, сломить сопротивление вооруженной оппозиции им не удавалось. На смену разгромленным вооруженным отрядам приходили новые. И, как стали понимать советские солдаты и офицеры, в подавляющем большинстве своем эти отряды были не банды вовсе, а местные жители, которые веками жили по собственным законам и обычаям.
И это население, воспитанное в духе свободы и вольностей, никогда не признавало диктата, даже центральных властей, не говоря уже о произволе чужестранцев. Именно оно с оружием в руках поднялось на борьбу против ломки родоплеменных и религиозных устоев, защищая свои коренные интересы, отвергая навязываемый ему функционерами НДПА путь развития. Осознание того, что воюют с народом, тяжелым бременем ложилось на плечи советских военнослужащих. Военное командование предлагало свои пути разрешения этой проблемы.
