Проведением операции против отрядов А. Шаха нанести ему такой ущерб во всех районах базирования, который бы не позволил ему длительное время организоваться и выступать на любом направлении, главным образом на магистрали Хайратон — Кабул. Сейчас наша авиация наносит удары по всем районам, за исключением Панджшера и Южного Саланга. Как мне доложили, с 20 января планируется начать боевые действия и в этих районах с применением войск 40-й армии и ВС РА на Южном Саланге. По информации военных, советские войска с 1 января, а афганские — с 5 января уже были готовы к боевым действиям, однако по просьбе Наджибуллы, в этом я убедился лично, начало боевых действий отложено, чтобы завезти в Кабул минимально необходимое количество муки и другого продовольствия». На основании этих указаний находившиеся в Кабуле в составе делегации сотрудники МИД СССР Ю. К. Алексеев и Е. М. Михайлов стали готовить соответствующие предложения в Комиссию Политбюро ЦК КПСС по Афганистану.
После совещания в посольстве руководитель Оперативной группы МО СССР в РА проинформировал генералов и офицеров, а также командование 40-й армии о позиции, занятой Шеварднадзе. Это вызвало у них резко отрицательную реакцию. «Да что они, там совсем ох…» — в сердцах бросил один из генералов. В. И. Варенников, гася возбуждение, сказал: «Получилось так, что все оказались с одной стороны — за оставление войск, а с другой — я один…»
На следующий день он направил в советское посольство начальника штаба группы генерал-лейтенанта В. А. Богданова и меня для проработки этого вопроса. Однако, отстаивая позицию о невозможности оставления советских войск в Афганистане позже установленного срока, мы не нашли понимания со стороны сотрудников МИД СССР, которым было поручено подготовить предложения в Комиссию Политбюро ЦК КПСС по Афганистану с обоснованием целесообразности такого шага. Да это и понятно, они ведь, получив указания от своего министра, не могли выйти за их рамки. Никакие наши доводы и аргументы не брались в расчет (ни то, что это нанесет огромный ущерб престижу и национальным интересам СССР, ни то, что количество войск, предлагаемое для охраны магистрали, слишком мало и они не смогут выполнить задачи, а сами превратятся в заложников моджахедов и т. п.). Дипломаты заявили, что необходимо продумать, как лучше выполнить поручение руководства (Э. А. Шеварднадзе), а не выступать со своими глупыми предложениями, и если военные не согласны, то они обойдутся и без нас. Так оно в принципе потом и оказалось.
Приехав из посольства, мы весь разговор доложили генералу В. Варенникову, у которого как раз находился командующий 40-й армией. Советское военное командование в Афганистане негативно отреагировало на эту инициативу Шеварднадзе и заняло твердую позицию, доказывая, что этого ни при каких обстоятельствах делать нельзя (ни под видом добровольцев, ни под эгидой ООН и т. д.). Обращалось внимание мидовцев на тяжелые последствия такого шага в международном плане и его неприятие советским народом, а также на то, что советские солдаты устали от войны и никто оставаться не пожелает (хотя представители МИДа обещали довольно большую по тем временам оплату: для офицеров — по 5 тыс. руб., а для солдат — по 1 тыс. руб. в месяц). Одновременно подчеркивалось, что если же все-таки будет принято решение оставить войска, то надо оставлять их в нужном количестве, обеспечивающем их безопасность и жизнедеятельность (как минимум, 30 тыс. чел. — Примеч. авт.). Особую активность в отстаивании позиции о полном и своевременном выводе войск из Афганистана проявляло командование 40-й армии.
Подготовив предварительный вариант предложений, мидовцы показали его нам, а затем улетели в Москву. Там эта идея прорабатывалась со всеми заинтересованными министерствами и ведомствами. Вносились поправки и уточнения.
У командования ОКСВ возникла полная неопределенность — как решится вопрос вывода войск? В связи с этим, до принятия окончательного решения по этому вопросу, руководителем Оперативной группы МО СССР в РА было отдано распоряжение — приостановить вывод войск из Афганистана, так как в противном случае пришлось бы оставляемые объекты потом отбивать у оппозиции с боями. Поэтому у многих рядовых солдат и офицеров сложилось впечатление о том, что задержка вывода войск — инициатива Варенникова, и лишь некоторые генералы и офицеры знали истинное положение дел. Они же негодовали, проклиная и Шеварднадзе, и иже с ним… которые опять в угоду политическим амбициям Наджибуллы подставляют армию. Мы, конечно, и подумать тогда не могли, что министр иностранных дел СССР таким шагом стремится обострить обстановку вокруг Советского Союза и внутри его, создав тем самым условия для его развала.
Вопрос об оставлении части советских войск в Афганистане был рассмотрен на Политбюро ЦК КПСС только 24 января.
