Начиная с осени 1988 г. афганское руководство, в том числе Наджибулла, наконец поняли, что Масуд среди «второго эшелона» вооруженной оппозиции является фигурой номер один, и выразили готовность предложить ему видный пост в коалиционном правительстве, включая пост министра обороны. Но на все эти предложения Ахмад Шах ответил отказом. Принадлежа к таджикскому меньшинству Афганистана, Масуд понимал, что он вряд ли будет когда-либо пользоваться большим влиянием в столице, которая является оплотом пуштунов.
Занимая своими силами (более 10 тыс. чел.) исключительно выгодное оперативно-стратегическое положение (относительно жизненно важных для страны коммуникации Кабул — Хайратон и главной авиационной базы в Баграме), Масуд был уверен, что при любом развитии событий в Афганистане он сможет захватить ключевые позиции и диктовать свои условия. Реально оценивая складывающуюся ситуацию в результате подписания Женевских соглашений, он не претендовал на ответственные посты в правительстве РА, а в качестве основной задачи рассматривал расширение зоны влияния ИОАП.
После начала вывода советских войск Ахмад Шах резко активизировал свои действия по усилению влияния и расширению контролируемой зоны в основном за счет северных провинций — Баглан, Тахар, Бадахшан, Кундуз, Саманган и по склонению на свою сторону главарей отрядов других исламских партий. В результате этого обострилась вооруженная борьба за зоны контроля между отрядами ИОАП и ИПА. Боевые столкновения между ними, охватив зеленые зоны Чарикара и Каписы, распространились и на ущелье Горбанд. Используя нарастающий поток беженцев, возвращающихся в Павджшер из Кабула, мятежники ИПА развернули на коммуникации Кабул — Джабаль-Уссарадж открытый террор против панджшерцев. В частности, 7 августа в районе Лагмани (17 км южнее Джабаль-Уссарадж) ими было сожжено две автомашины, расстреляно 9 человек, возвращающихся в Хиндж.
После захвата вооруженными отрадами оппозиции Кундуза, афганское руководство вновь обратилось к СССР с просьбой провести операцию против Масуда, считая его основным виновником этой акции. Но у советского военного командования были другие сведения, и оно продолжало линию на проведение с ним переговоров. В частности, Ахмад Шаху было направлено письмо за подписью генерала армии В. Варенникова. В нем говорилось:
