Соленое словцо сорвалось по привычке. Рыбаки не услышали голоса Ходова, но поняли его жесты, догадались, что надо делать. Шесть человек, один за другим перелетев узкую полосу бушующей воды, оказались в руках русских моряков. В ту же секунду волна ударила в корму китобойца, и Клементьев едва успел отвести его.
Суда разошлись. Клементьев ощутил легкую дрожь в коленях и руках. Рыбацкая шхуна заметно накренилась на левый борт. Клементьев вновь повел китобоец к корейскому судну. Надо было торопиться. Уже начинало смеркаться. Море становилось темным, еще более грозным, а небо опустилось до самых мачт. К капитану поднялся Ходов. Утершись рукавом, он прокричал:
— Рыбаки на пальцах показывают, что на шхуне еще семь человек! Поспешить надо, капитан! До темноты успеть! Шхуна вот-вот оверкиль[15] даст!
— Полный вперед! — приказал Клементьев.
Китобоец ринулся к погибавшей шхуне, острым носом разрезая гребень встречной волны.
— Год дэм! Черт возьми! — Дайльтон отшвырнул многостраничную «Сан-Франциско пост» и, убрав ноги со стола, нажал на кнопку звонка.
Тотчас бесшумно открылась дверь и на пороге вырос секретарь с блокнотом и карандашом в руках.
— Джилларда! Немедленно! — бросил Дайльтон. Он достал из ящика сигару, обрезал ее, но, не закурив, поднялся и заходил по кабинету.
В кабинет с озабоченным видом вошел советник. Дайльтон обрушился на него:
— Вы стареть стали, Уильям! Да, да, стареть!
Джиллард уже давно не видел своего шефа таким разъяренным. Что же случилось? Советник перебирал в памяти события последних месяцев. Кажется, все в порядке. Дайльтон благодаря его, Джилларда, усилиям приобрел акции многих иностранных китобойных компаний, даже самых солидных — норвежских и английских. Увеличился промысловый флот Дайльтона. Прибыли растут. Юному Дайльтону будет что наследовать, и Герберту надо не кричать на своего советника, а благодарить его… Или же Дайльтон узнал о его связи с японцами? При этой мысли Джиллард почувствовал, как по спине побежали струйки холодного пота.
Неужели Кисуке Хоаси выдал его? Зачем, для чего? Впрочем, от этих азиатов можно всего ожидать.
— Вы не памятник на площади. — Злой голос Дайльтона вернул советника к действительности. — Не торчите посреди кабинета. Читайте!
Дайльтон ткнул пальцем в газету, которую поднял с пола и бросил на стол.
— Читайте и объясните, как это могло произойти! Почему мы ничего не знаем? Почему вы не знаете?
Джиллард, с трудом скрывая дрожь в руках, достал очки, неторопливо протер их, чтобы успокоиться, и, наконец, склонился над газетой.
— Вот! — Палец Дайльтона с широким, крепким ногтем уперся в заголовок одного из телеграфных сообщений. — Любуйтесь! «Мировой рекорд русского китобоя»!
Уильяму стало легче. Зря он так волновался. Видимо, действительно стал стареть. Ну-ка, что это за рекорд русского китобоя? Неужели опять капитан Удача? Ясинский же сообщал, что Лигов ни на что не способен.
Советник поправил очки и стал читать. Газета писала: «Установлен новый мировой рекорд по дальним морским переходам. Вчера в Шанхай из норвежского города Христиании прибыл китобоец «Геннадий Невельской», принадлежащий лейтенанту русского военного флота в отставке господину Георгию Георгиевичу Клементьеву. Как любезно сообщил нашему корреспонденту один из членов команды гарпунер Ингвалл, китобоец построен на Нюландском заводе в Христиании. Длина его 84 фута[16], ширина 18 футов, водоизмещение 170 тонн, машина в 30 лошадиных сил, ход развивает до 9—10 миль в час. Корпус судна железный. Имеется двойной комплект всех запасных частей машины и два винта. Котел из специальной стали, приспособлен для топки углем и дровами. Машина снабжена новейшими приборами русского изобретателя инженера-механика П. И. Зотова. Пароход имеет необходимую парусность, два вельбота и плоскодонную шлюпку. Под парусами китобоец ходит со скоростью 7 миль в час. На судне установлена патентованная пушка. Из Христиании до Шанхая китобоец шел 65 ходовых и 12 якорных дней[17]. По скорости перехода это новый мировой рекорд. Китобоец строился под наблюдением самого господина Клементьева и имеет много новшеств в оборудовании. Район охоты гарпунеру точно не известен, но, по предположению, господин Клементьев намеревается продолжить предприятие капитана Удачи, с которым ведет переписку и который прислал ему на судно своего боцмана…» Джиллард неторопливо снял очки, аккуратно вложил в футляр и спрятал в карман.
— Ну? — нетерпеливо заговорил Дайльтон. — Что вы скажете?
— Очень неожиданно и странно. — Советник с озадаченным видом взглянул в глаза шефу. Тот фыркнул:
— Весьма глубокомысленный вывод!
— Я… — начал Джиллард, но Дайльтон оборвал его:
— Вы знаете, видно, столько же, сколько и я, поэтому молчите и слушайте, что нужно делать.
Дайльтон закурил сигару и вновь зашагал по кабинету. Эта привычка появилась недавно, когда доктор посоветовал ему больше двигаться. Советник опустился в кресло и следил за шефом.
