Трагедия на Витимском тракте полностью

— Перепугался я. Я и охотников–то боялся. Кто их знает, кто они такие… Да и Костиненко меня отговорил. Он догнал меня к тому времени. «Зачем, говорит, нам с тобой ввязываться. По нынешним временам молчать, говорит, лучше».

— Значит, и Костиненко видел четверых на обочине?

— Не знаю. Может и видел. Когда он догнал меня, я сказал ему, что видел

— Так! — поднялся Васильев, с трудом сдерживая негодование. — А знаешь ли ты, дубина стоеросовая, что тем самым ты сделал себя соучастником крупного государственного преступления! Что из–за твоей противной трусости погибли такие замечательные люди! А может, ты разыгрываешь идиота, и сам являешься участником этой банды?

— Товарищ начальник! — уже в голос взвыл Карболай и заплакал настоящими слезами. — Никакой я не участник!.. Никому я плохого не сделал! Испугался я! Крест святой, испугался!

— До выяснения всех обстоятельств преступления я тебя арестовываю и немедля отправляю в город. Все! Подпиши протокол.

Снова в избу ввели Костиненко.

— Почему ты, гражданин Костиненко, скрыл от следствия, что видел на тракте вооруженных четверых людей?

— А я не видел их, гражданин начальник.

— Как это так — Карболай видел, а ты нет!

— Так уж вышло. И прямо скажу — не очень жалею.

— Почему?

— Мало радости по нынешним временам встретить людей с оружием на дороге. Который год ездишь как заяц — сердце в пятках. Грабят у нас.

— Как же так получилось, что ты не видел их?

— А я вторым ехал, Карболаю вслед…

— Ну и что?

— Ясное дело — что? Спал я. Ну, если не спал, так подремывал. Дорога дальняя, усыпляет она…

— Значит, поспать любишь, — недобро усмехнулся Васильев, поняв, что перед ним не такой простак, как Карболай, и ухо надо держать востро.

— А когда же и спать мужику, как не в дороге, да не в эту пору. Вот скоро земля подсохнет, тут не до сна будет.

— Сказал тебе Карболай, что он видел людей на тракте?

— Сказал.

— Почему же ты отговорил его сообщить об этом повстречавшимся вам охотникам?

— По тому же самому. Откуда знать — охотники они или не охотники? А вдруг из той же компании? По нынешним временам уж лучше в стороне быть… Вот ведь — что мной сделано? Проехал тихо–мирно по тракту, а и то вон хлопот сколько?! Вчера день потерял, сегодня… А мужик ведь не на должности, ему жалованья не платят.

— Из–за такой твоей политики теперь придется тебе еще не один день потерять! — сказал Васильев.

— Да уж понял я это, — удрученно покачал головой Костиненко. — Давно понял… Потому и не сказал сразу про ту самую банду. Авось пронесет, думаю… Нет уж, не будет, как видно, доли мужику и при нашей народной власти. Нет к нему сочувствия.

— Надо самому умней быть. Предупредил бы охотников, и люди не погибли бы, и никому хлопот никаких. Ты сказал слово «банда». Откуда знаешь, что это банда?

— Как не банда, коль грабят и убивают на дороге? Ясное дело — банда…

— Подпиши дополнительный протокол! До выяснения всех обстоятельств ты считаешься задержанным и сейчас будешь отправлен в город.

— Что ж тут поделать! — вздохнул Костиненко. — Уж скорей бы все это выяснили. Так вот и страдаешь без вины.

Когда подвода с Карболаем и Костиненко в сопровождении троих конных милиционеров уже готова была отправиться в город, с севера на двух лошадях в селение Мухор–Кондуй прибыли Станислав Козер, Роман Мациевский и Константин Гребнев, принимавшие участие в охоте вместе с Анохиным и Крыловым.

Костиненко провожала семья. Жена заливалась слезами, а два сына — десяти и восьми лет — с мальчишеским восторгом ходили вокруг рослых милицейских коней. Сам Костиненко покорно сидел на телеге и лишь изредка успокаивал жену:

— Будя тебе, будя…

Завидев Козера, он как–то оживился, и когда тот, хромая, проходил в избу, крикнул:

— Гражданин Станислав! Не забудь сказать начальнику милиции о том, кто вчерась не оставил тебя без помощи.

Измученный, весь сменившийся с лица Козер обернулся, странным отсутствующим взглядом поглядел на подводу и кивнул.

Через несколько минут он уже сидел в избе напротив Васильева и с нетерпением ждал начала допроса.

— Фамилия, имя, отчество?

— Козер Станислав Францевич.

— Год рождения?

— Тысяча восемьсот девяностый.

— Национальность?

— Поляк.

— Партийность?

— Член РКП (б).

— Специальность?

— Служу секретным сотрудником при штабе НРА.

— Место жительства?

— Чита, Татарская улица, дом13.

— Об ответственности за дачу ложных показаний вы знаете?

— Да, знаю.

— Я допрашиваю вас в качестве свидетеля. Расскажите подробно все, что вы знаете о том, что произошло 10 мая на Витимском тракте.