Трагедия в пустыне полностью

В пустыне случаются песчаные бури, гибельные для всех живых существ. Они начинаются внезапно и так же неожиданно заканчиваются, словно насытившись или удовлетворив жажду мести, свою ли, того ли неведомого, кто их наслал. Жертвами их становятся не только одинокие путники, но целые караваны и даже оснащенные самой современной техникой экспедиции. Воздвигнутые над безжизненными телами громадные могильные курганы из песка надежно скрывают останки. И обнаружить их порой удается только спустя много времени, чаще всего тогда, когда новая буря извлечет из-под песка кости и черепа и раскидает их по пустыне, в назидание тем, кто еще жив. Но обычно люди остаются слепы и глухи к подобному предостережению. Такова природная сущность человека. Его пугает не смерть вообще, и даже не всеобщая смерть, а только своя собственная.

Весь день четыре человека, трое мужчин и одна женщина, на вездеходе продвигались вглубь пустыни, иногда делая короткие остановки, чтобы взять необходимые пробы, произвести нужные замеры или перекусить, заодно дав остыть раскаленному двигателю машины. Под вечер они изнемогли, и незадолго до заката солнца разбили походный лагерь, собираясь с утра продолжить свой путь. Установили две двухместные палатки, развели костер, поужинали и разошлись, от усталости не замечая ни тревожного мерцания звезд в темно-синем небе, ни первых, кажущихся безобидными, порывов ветра.

Вскоре сон сморил даже того, кто должен был до полуночи, пока его не заменят, поддерживать огонь в костре.

Незадолго до полуночи внезапный мощный порыв ветра подхватил остатки почти затухшего костра и швырнул их в спящего человека. Тот закричал спросонья громко и жалобно. Горящие уголья прожгли одежду, обожгли кожу, опалили волосы. Запахло горелым мясом. Новый шквал принес с собой смерть. Мириады песчинок забили раскрытый в крике рот, нос, глаза. Несколько мгновений человека сотрясали конвульсии удушья, и все было кончено.

А ветер набирал силу. Звезды на небе скрыла песчаная пелена. Пустыня дышала полной грудью. От каждого ее вздоха осыпались барханы и рождались новые, ежеминутно меняя облик пустыни. Палатки сорвало и унесло.

Пробуждение начальника экспедиции Ивана Прозорова было мгновенным. За свою долгую кочевую жизнь он пережил множество песчаных бурь и знал, как можно спастись, оказавшись в эпицентре любой из них. Но в эту ночь рядом с ним находилась женщина, жизнь которой он ценил превыше своей. И поэтому впервые он испытал страх.

Женщина была без сознания, но дышала. Иван перевернулся, закрывая ее своим телом, обхватил руками. Невозможно было даже на миг приподнять голову, песок ослеплял, не давал дышать. Мужчина, отягощенный беспомощным женским телом, медленно, плавными змеиными движениями, полз по памяти в том направлении, где был оставлен на ночь вездеход. Под его рукой редко и глухо билось сердце женщины. Иногда он переставал ощущать ее дыхание на своей щеке, и неведомый прежде парализующий ужас пронзал его мозг, мускулы тела разом ослабевали. Но снова доносился тихий вздох, и он продолжал движение.

Внезапно встречный ветер ослабел. Сквозь пелену песчаной бури перед ними проступила громада вездехода. Иван смог подняться на ноги. Он открыл дверцу машины, приподнял и протолкнул внутрь женщину, затем свое, ставшее до странности непослушным, тело. И, едва успев закрыть дверцу, потерял сознание.

Когда Иван очнулся, буря уже давно стихла, и в лобовое, все в трещинах, стекло вездехода заглядывало солнце, утреннее, невинное, невиновное за то, что случилось ночью. Обновленная до неузнаваемости пустыня казалась вымершей.

Женщина все еще была в забытье. Даже в полумраке кабины он заметил кровь, запекшуюся на ее бледном лице. Ее красивые тонко очерченные губы покрыла грязная корка из крови, соли и песка, они потрескались от сжигавшей женщину изнутри жажды, и порой она в беспамятстве просила пить.

Неожиданно за спиной Ивана кто-то закашлялся. Он оглянулся и увидел, что кроме них в вездеходе был третий. Эдуард в их поисковом отряде исполнял обязанности водителя и обычно проводил ночь в машине, отдавая ей предпочтение и во многих других случаях. Ни с кем из членов экспедиции за несколько месяцев совместной работы он не сблизился, да и вообще сторонился людей, порождая тем самым в их отношении к себе ответное отторжение и недоверие. Но сегодня это, возможно, спасло ему жизнь. Бурю он пережил за крепкой броней вездехода и единственный из всех совсем не пострадал. Сейчас он, по всей видимости, просто спал, полулежа в неудобной позе на задних пассажирских креслах вездехода.

Эдуард снова закашлялся и проснулся. Он потянулся, разминая затекшее тело, перевел взгляд на свои руки и ноги, словно проверяя, здесь ли они, и непроизвольная судорожная улыбка раздвинула его землистые губы.

– В-в-вы-жил! – слегка заикаясь, радостно поразился он, как будто не смея поверить в столь удачное для него стечение обстоятельств. – А я думал, мне каюк. Проклятая пустыня!