В один из дней я подсунул Вике почитать «Жюстину» Маркиза де Сада, моя девочка так возбудилась у себя на работе, что пошла мастурбировать в туалет. В наших играх все чаще появляются плетка, наручники и шелковая лента, при помощи которой я, играя, душу Вику или завязываю ей глаза, а иногда и привязываю ее к кровати. Наши сексуальные забавы мы снимаем на видео. Часто Вика говорит мне: «Я люблю тебя, ты для меня все: и отец, и мать, и сестра». Наверное, она почувствовала во мне человека, который оберегает ее, и я думаю, что так оно и было, но ее разговоры о замужестве я предпочитал не замечать. Не то чтобы я их совсем не замечал, я советовался с товарищами на работе, насколько это возможно — жениться на девятнадцатилетней девушке, все отрицательно качали головой. Не знаю, то ли отсутствие уверенности во мне, а может, еще что, но Вика постепенно начинает изменять мне. В тот период она иногда напивается и ночует у своего приятеля Матвея, позволяет ему фотографировать себя голенькой, а из Германии ей постоянно пишет послания ее прошлый возлюбленный. А что же я? Я относился к Вике как к девочке, которая рано или поздно меня покинет, а если она, пообщавшись с другими, выберет все же меня, то это уже будет ее осознанный выбор. Попросту говоря, я терпел ее измены, ведь мне хватало ее тепла, с ней у меня уходит чувство одиночества, и я чувствую ее тепло и любовь. Одно беспокоит меня: от Вики постоянно пахнет алкоголем, и я периодически стал попадать в запой. В такие дни Вика готовила для меня борщ, жарила картошку, ходила за шампанским или пивом.
По мере сил я стараюсь развлекать Вику. Мы ходим играть в шахматы в «Октябрьский» клуб, изредка посещаем концерты в клубе «Проект О. Г. И.». С Викой легко, никогда от меня она не требует никаких развлечений. На майские праздники мы с Викой летим в Абхазию. Я хочу поделиться с ней своими счастливыми советскими воспоминаниями. На пограничном пункте через речку Псоу абхазы впервые удивленно изучают зеленый паспорт Вики. Вика до сих пор являлась гражданкой Азербайджана. До Гагр — советской мечты — совсем близко. Гагры кажутся какими-то обезлюдевшими и полуразрушенными, еще бы, в советское время в Абхазии жило более пятисот тысяч человек, а сейчас вдвое меньше. К моему сожалению, с сезоном я немного ошибся, море еще достаточно прохладное, всего +12, на пляжах еще почти никого нет, но зато нас щедро кормят в абхазских ресторанах: мамалыга с сыром, абхазская солянка, баранина, хачапури по-аджарски — лишь часть большой абхазской кухни. Средний счет с зеленью, мясными закусками, горячими блюдами и бутылкой вина на двоих был менее 1000 руб. Мы с Викой гуляем, любуемся морем и горами. Местные джигиты любуются Викой, но приставать к девушке с парнем стесняются. В один из дней мы едем с экскурсией на знаменитое озеро Рица. Весной оно выглядит необычно мутноватым из-за тающего в горах снега. Справа виднеется надпись «Гостиница», и у меня возникла мысль остаться на денек здесь, посетить знаменитую сталинскую дачу. Хозяйкой гостиницы оказалась бодрая абхазская бабушка, на вид ей было около семидесяти лет. Бабушке прислуживала двадцатилетняя девушка-сирота из-под Курска, непонятно как очутившаяся здесь, на Рице.
Договорившись с бабушкой о ночлеге, я арендую у нее водный велосипед, и мы с Викой отправляемся в путешествие на другой конец озера, где и находится дача Сталина. Солнечный приятный день, вокруг горы, сосны, вода, и мы неустанно движемся к другому берегу, путь оказался не таким близким и занял у нас около часа. Пришвартовав велосипед у маленькой деревянной пристани, мы идем к музейщикам. Музейщики, они же и вооруженная охрана, оказались молодыми абхазскими парнями. Знаменитая дача Сталина оказалась обычным скромным деревянным домом с тремя одинаковыми спальнями и коридором, их соединяющим. В коридоре стояла небольшая лавка для массажа, где вождь народа получал свою долю релакса. Я не был удивлен скромным убранством дома: везде, где я встречал след людей, которые посвящают много времени труду, каким и был Сталин, не было места пустой роскоши. Такие люди любят окружать себя лишь самым необходимым. Домик Сталина соединялся деревянным коридором с таким же домиком Хрущева. Видимо, Хрущев побаивался духа Сталина и боялся ночевать в его доме. Всего за 1000 рублей нам предложили заночевать на кровати Сталина, но я почему-то отказался, о чем позднее жалел: не каждый раз выпадает шанс прикоснуться к великому. К даче примыкает большой парк с растениями и цветами, мы с Викой забредаем в конец парка, и я целую и глажу ее. От горных красот меня переполняют эмоции, и мне хочется выплеснуть их в виде страсти к Вике. Назад мы идем вдоль бурной горной речки, которая впадает в озеро. Уже вечереет, и мы возвращаемся в гостиницу нашей хозяйки.
