«Не слишком-то большой улов, — подумала Мими. — Мотив для убийства сэра Бартоломью малоубедителен. Мосье Пуаро, возможно, удастся извлечь из этого какую-то пользу, мне же ничего не приходит в голову».
Мими, однако, выполнила еще не все из того, что было ею намечено на этот день. И теперь она направилась в Сент-Джонс-хаус, где жили Дейкерсы.
Это был новый дом с чрезвычайно дорогими квартирами. На окнах снаружи красовались роскошные ящики с цветами, а швейцары, одетые в униформу, были столь великолепны, что походили скорее на иностранных генералов.
Мими не стала входить в дом. Она принялась прогуливаться по противоположной стороне улицы. Проведя за этим занятием около часа, она высчитала, что отшагала, должно быть, несколько миль. Было уже половина шестого.
И вот наконец у дома остановилось такси, и из него вышел капитан Дейкерс. Мими, выждав минуту-другую, пересекла улицу и вошла в подъезд.
Она нажала звонок квартиры номер три. Дейкерс сам отворил дверь. Он даже не успел снять пальто.
— О, здравствуйте! Вы меня помните? Мы с вами встречались в Корнуолле, потом в Йоркшире.
— Да-да, конечно. И оба раза при трагических обстоятельствах. Входите, пожалуйста, мисс Литтон Гор.
— Я бы хотела повидать вашу жену. Она дома?
— Нет, она еще у себя в ателье на Брутон-стрит.
— Да, я сегодня там была. Я думала, она уже вернулась. Надеюсь, она не будет сердиться, что я сюда пришла. Не хотелось бы, право, вас тревожить…
У Мими был трогательно-растерянный вид.
«Хорошенькая девушка! Ей-богу, просто чертовски мила!» — подумал Фредди Дейкерс, а вслух сказал:
— Синтия раньше шести не вернется. А я только что из Ньюбери. Ну и денек выдался! Отвратительный. Вот я и ушел пораньше. Может, махнем в «Семьдесят два», дернем по коктейлю, а?
Мими кивнула, хотя у нее было сильное подозрение, что Дейкерс сегодня уже принимал горячительные напитки и ему, пожалуй, стоило бы воздержаться от дальнейшего их употребления.
Сидя в полутемном подвальчике и потягивая мартини, Мими говорила:
— Как интересно! Я раньше никогда здесь не была. Фредди снисходительно улыбался. Ему нравились хорошенькие молодые девушки. Не сказать, чтобы они были главным его увлечением, но все же…
— Сногсшибательный случай, правда? — говорил он. — Я про тот обед в Йоркшире. Вот потеха-то — доктора отравили! Понимаете, о чем я? Все наоборот! Ведь любой доктор сам кого хочешь отравит.
Он громко захохотал над своей шуткой и заказал еще порцию розового джина.
— Остроумно! — сказала Мими. — Мне даже в голову не пришло так взглянуть на дело.
— Шутка, — изрек Фредди Дейкерс.
— Вообще-то странно, правда? Стоит нам встретиться, как кто-то умирает.
— Весьма странно. Вы говорите о том старике пасторе, как бишь его? Ну, о том, который дал дуба в доме у Картрайта?
— Да, о мистере Беббингтоне. Вы ведь помните, как он скончался? Совершенно неожиданно! И это очень подозрительно.
— Ч-чертовски п-подозрительно, — проговорил мистер Дейкерс. — Да и вообще паршиво — не успеешь оглянуться, а человек-то уж концы отдал… Тут и приходит паршивая такая мыслишка, что скоро, мол, и твоя очередь… Фу, прямо дрожь пробирает.
— А раньше вы никогда не встречались с мистером Беббингтоном? Ну, хоть, например, в Джиллинге?
— Не слышал про такое место. Да если когда-нибудь и видел этого старикашку, то не припомню. Чего ради мне на него засматриваться? Забавно только, что он отправился к праотцам тем же способом, что и старина Стрендж. Вот что странно. А может, его тоже.., того, а?
— Вы думаете?
Дейкерс помотал головой.
— Да нет… Кокнуть пастора? Зачем? Вот доктора — другое дело…
— Да. Доктор — совсем иное дело.
— К-конечно, иное. Само собой. Уж эти доктора… Везде, черт их дери, суют свой нос. — Язык у него начал заплетаться. Он подался вперед. — Нипочем не отстанут. Понимаете?
— Нет.
— Ну, суются в вашу жизнь. Будто им, черт побери, все позволено. Вот кому надо руки укоротить.
— Что-то в толк не возьму, о чем вы?
— Дорогая моя, я ж вам объясняю. Запрут человека.., и точка. Вот я о чем… Упекут, черт их подери. Пощады от них не жди. Упекут, всего на свете лишат. Как ни проси, хоть в ногах валяйся — ни-ни… Муки адские терпишь, а им все нипочем… Вот вам и доктора. Говорю вам, я их знаю…
Он сморщился, точно от боли. Маленькими, как буравчики, глазками он тревожно вглядывался куда-то в пространство позади Мими.
— Ад, говорю вам, настоящий ад. И они называют это лечением! Считают, что делают доброе дело. Скоты!
— И сэр Бартоломью Стрендж?.. — осторожно начала Мими.
Но он ее перебил:
— Сэр Бартоломью Стрендж! Сэр Бартоломью Лжец! Хотел бы я знать, что творится в его хваленом санатории. Нервные болезни… Это они так говорят. Туда запрут, а обратно — ни-ни. И еще уверяют, будто ты пришел по собственной воле! Как бы не так! Хватают тебя, когда ты в горячке и ничего не соображаешь…
Его била дрожь, рот нервно подергивался.
— Что-то я расклеился, — виновато сказал он. — Совсем расклеился.
