— Вы даже не представляете, — продолжала миссис Милрей, — как она восхищается вами. Ей так интересно работать у вас. Отчего вы не садитесь, мисс Литтон Гор? Надеюсь, вы извините меня. Ноги отказали мне уже много лет назад. На то воля Божья, я и не ропщу, ко всему можно привыкнуть, всегда говорю я. Может быть, хотите подкрепиться с дороги?
И хотя ни сэр Чарлз, ни Мими не выразили желания подкрепиться, миссис Милрей это не остановило. Она на восточный манер хлопнула в ладоши, и тотчас был подан чай и печенье.
Прихлебывая чай и откусывая печенье, сэр Чарлз завел разговор о том, ради чего они приехали.
— Думаю, вы слышали, миссис Милрей, о трагической смерти мистера Беббингтона, который раньше служил тут викарием?
Пышка энергично закивала головой в знак согласия.
— Да, конечно. Я читала в газетах об эксгумации. Неужели кто-то мог его отравить? Просто не могу себе этого представить. Такой чудесный человек, его здесь все любили.., и ее тоже, и их мальчиков.
— Действительно, загадочная история, — сказал сэр Чарлз. — Мы все просто в отчаянии. Вот и подумали, что, возможно, вы хоть что-то проясните в этом таинственном деле.
— Я? Но ведь я не видела Беббингтонов уже.., позвольте.., уже, должно быть, больше пятнадцати лет — Знаю, но, может быть, именно в далеком прошлом и произошло нечто такое, за что он поплатился жизнью?
— Нет, убеждена, ничего такого не было. Они жили тихо и мирно.., очень небогато, ведь у них было трое детей.
Миссис Милрей охотно предалась воспоминаниям, но — увы! — в них не оказалось ничего, что способно было бы хоть чуть-чуть приподнять завесу тайны.
Сэр Чарлз показал ей увеличенные фотографические снимки Дейкерсов, фотографию с давнишнего портрета Анджелы Сатклифф и вырезку из газеты с довольно нечетким изображением мисс Уиллс. Миссис Милрей с большим интересом их рассмотрела, но никого не узнала.
— Нет, никого из них не помню. Конечно, ведь прошло столько времени. У нас тут местечко небольшое. Приезжих мало. Да и уезжают немногие. Вот, правда, девочки Агнью, дочери старого доктора, замуж повыходили и уехали отсюда, а теперешний доктор — он холост — взял себе молоденькую помощницу. Еще старые мисс Колли — они в церкви сидели на почетном месте — так вот они все поумирали.., давно уже, много лет назад. Были Ричардсоны — он умер, а она уехала в Уэльс. Ну и, конечно, разная мелкая сошка… Но вообще здесь мало что меняется. Думаю, Вайолет могла бы вам рассказать больше, чем я. Она совсем еще юной девушкой часто бывала в доме у викария.
Сэр Чарлз попытался представить себе мисс Милрей «совсем еще юной девушкой» — ничего не вышло.
Фамилия де Рашбриджер, о которой сэр Чарлз спросил старую леди, не пробудила в ее памяти никаких воспоминаний.
На том они и простились с миссис Милрей.
Затем наскоро перекусили в лавке у булочника. Сэр Чарлз не прочь был бы направиться в какое-нибудь более «приличное» место, но Мими заявила, что лучше остаться здесь и постараться разузнать, какие слухи ходят среди местных жителей.
— Ничего, на этот раз сойдут и вареные яйца с ячменными лепешками, — сурово сказала она. — И вообще, стоит ли так беспокоиться о еде.
— Вареные яйца всегда нагоняли на меня тоску, — кротко возразил сэр Чарлз.
Женщина, которая им подавала, оказалась весьма словоохотливой. Она тоже прочла в газетах об эксгумации, и ее потрясло, что речь шла об их «старом викарии».
— Я тогда была совсем девчонкой, но хорошо его помню, — вздохнула она.
Однако больше ничего добавить не могла.
После ленча они пошли в церковь и просмотрели книгу регистрации рождений, браков и смертей. Но и тут не оказалось ничего, что могло бы обнадежить или хотя бы навести на размышления.
Выйдя из церкви на кладбище, они помедлили. Мими принялась читать имена на надгробиях.
— Ну и забавные фамилии встречаются, — сказала она. — Смотрите, вот тут целое семейство Шиллингов, а вот Мэри Энн Бонжур.
— И впрямь смешные! Но и моя не лучше, — вздохнул сэр Чарлз.
— Картрайт? Не вижу ничего смешного.
— Да нет. Картрайт — моя сценическая фамилия, потом я ее узаконил.
— А какая настоящая?
— Не скажу. Это страшная тайна.
— Неужели так ужасно?
— Не ужасно, а смешно.
— О! Скажите!
— Нет! — отрезал сэр Чарлз.
— Ну, пожалуйста!
— Нет!
— Ну почему?
— Вы будете смеяться.
— Не буду.
— Будете — удержаться невозможно.
— Ну, пожалуйста, скажите. Пожалуйста! Ну, пожалуйста, пожалуйста.
— Вы несносно упрямы, Мими. Зачем вам?
— А почему вы не говорите?
— Вы как дитя, Мими. Прелестное дитя, — растроганно сказал сэр Чарлз.
— Нет, я не дитя.
— Разве?
— Ну скажите, — нежно прошептала Мими. Сэр Чарлз грустно улыбнулся.
— Ладно, так и быть. Моя фамилия Бидон.
— Нет, правда?
— Клянусь!
— Хм! В самом деле ужасно. Всю жизнь называться бидоном!
— Да, в театре с таким именем карьеры не сделаешь. Помню, в молодости я носился с мыслью назваться Людовиком Кастильони. Но в конце концов остановился на английском имени — Чарлз Картрайт.
— Но Чарлз ваше настоящее имя?
— Да, уж хоть об этом-то мои крестные родители позаботились. — И, немного поколебавшись, добавил:
