— Когда я говорю, что пополам был разрезан шоколад, я именно это имею в виду. Я
Флэк потер лоб и слегка поклонился судье так, как он это неизменно делал в суде в конце речи.
Дерек первым нарушил блаженную тишину, воцарившуюся наконец после словоизвержения Флэка.
— Но почему карбид? — спросил он. — Какой страной выбор для отравителя.
— Действительно, почему? «Странный», мой юный друг, — самое уместное здесь слово. Настолько странный, что перед нами встает вопрос — вопрос, который, согласен, напрямую меня не касается, но, быть может, мне будет дозволено высказаться по нему в качестве amicus curiae?[28]: отравитель ли это вообще? Не больше ли это похоже на весьма жестокий и глупый розыгрыш?
— Розыгрыш?! — возмутилась Хильда.
— А вы подумайте, — продолжал Флэк, уставив на нее свой толстый указательный палец. — Подумайте. Конечно, дело эксперта-токсиколога, каковым я, разумеется, не являюсь, судить, но я бы взял на себя смелость предположить, что, если проглотить такую конфету целиком, как пилюлю в облатке, количество карбида, заключенного в начинке, может произвести весьма неприятный, не исключено, даже фатальный эффект. Точно сказать не могу, однако это вполне вероятно. Но кто когда слыхал, чтобы так ели шоколадные конфеты? Сам raison d’^etre подобных изделий заключается в удовольствии медленно и постепенно смаковать их, а это решительно перечеркивает замысел «отравителя». Нет! Существует лишь два способа лакомиться такими конфетами. Один — тот, который предпочитаете, как я заметил, вы, леди Барбер: откусывать и жевать, прошу прощения за грубость выражения, но я не знаю, как это можно выразить по-иному. Другой — более деликатная техника, коей пользуется судья, а именно: сосать и поглощать медленно. Из вашего собственного прискорбного опыта, полученного вчера вечером (кстати, надеюсь, вы полностью от него оправились и простите, что не поинтересовался вашим здоровьем раньше), совершенно ясно, что в первый же момент откусывания контакт слюны с карбидом приводит к выделению газа ацетилена, подвох сразу обнаруживается, и все, что во рту, немедленно выплевывается. С другой стороны, при сосательной технике разоблачение происходит медленней, но не менее, — он мрачно покачал головой, — не менее неотвратимо. Допускаю, что в этом случае мизерное количество карбида может успеть проникнуть в организм, однако этого количества, осмелюсь утверждать, будет достаточно лишь для того, чтобы вызвать неприятную внутреннюю реакцию, но уж точно не для того, чтобы спровоцировать летальный исход. Повторяю, как средство устроить розыгрыш, прошу прощения за столь неловкое и неуместное выражение, карбид — это то, что нужно. Но в качестве яда он совершенно не в жилу.
Словно обескураженный собственным переходом на низкий стиль речи, Флэк внезапно замолчал, а потом пробормотал:
— Я опаздываю на поезд, мне надо идти, — и испарился.
— Стало быть, итог таков, — безмятежно сказал судья, попивая чай тем вечером. — Некто захотел сыграть со мной весьма злую шутку. Некто другой написал мне два бранных анонимных письма. А некто третий, кто, признаю, может иметь на меня зуб, оказался на свободе. Нет ни малейшего повода считать, что между этими тремя фактами есть хоть что-то общее. И ни один из них взятый отдельно, так же как и все они вместе, не должны вызывать ни малейшей тревоги. Я предлагаю не обращать на все это никакого внимания.
— Думаю, ты ошибаешься, Уильям, — твердо возразила его жена.
— Дорогая, я очень тщательно все обдумал, после того как Флэк сегодня утром изложил нам результаты своих исследований — знаю, ты о нем невысокого мнения, но он человек разумный, и я верю: он знает, что говорит, — так вот, как уже сказал, я все тщательно обдумал…