— Перестаньте! — прервал его заместитель комиссара. — Мы полицейские, а не психиатры. Хватит фантазировать, и расскажите мне, в чем суть вашей версии.
Моллет рассказал. Последовал комментарий:
— Абсурд!
— Да, сэр, — смиренно согласился Моллет.
— Полный абсурд!
— Согласен, сэр.
Не менее полуминуты оба молча размышляли над абсурдностью выдвинутой версии.
— Ну, предположим, что вы правы, — сухо сказал заместитель комиссара, — и что тогда делать?
— Ничего, сэр.
— Ничего?
— Совсем ничего, сэр. Логически рассуждая, мне кажется, что все эти угрозы, нападения и прочее, с такой регулярностью происходившее во время всего турне, прекратятся теперь, когда турне окончено и предрасполагавшая ко всему этому причина устранена.
— Надеюсь, вы правы. Мы не можем позволить себе рисковать, когда речь идет о персоне такого ранга. Вы действительно думаете, что отныне он в безопасности?
— Нет, сэр. Так далеко я не захожу. Я бы не поручился, что это так, даже если бы речь шла об обычном человеке, что уж говорить о судье Барбере. Единственное, что я могу сказать, так это то, что, если опасность ему по-прежнему грозит, исходить она будет теперь из совершенно другого источника. Если, конечно, не существует в этой истории нечто еще, что нам неизвестно. Но вам это лучше знать, сэр. Я сообщил вам все факты, и, полагаю, это исчерпывающая информация.
— Благодарю вас, Моллет. Вы рассказали мне чрезвычайно удивительную историю и выдвинули чрезвычайно забавную теорию в ее объяснение. Историю я, разумеется, принимаю, и разрази меня гром, если я вижу хоть какой-то изъян в выдвинутой вами теории. А посему могу лишь надеяться, что ваше предсказание столь же разумно. Кстати, как насчет следующего турне судьи Барбера? На этот счет у вас тоже есть прогноз?
— Я полагаю, что он будет одним из судей, которые следующий выездной срок проведут в городе, — ответил инспектор. — А после этого…
Мужчины, поджав губы, обменялись понимающими взглядами. Оба прекрасно сознавали, что юридическая карьера Барбера висит на волоске.
Около двух месяцев спустя Дерек шел вдоль южной стороны Стрэнда в восточном направлении. Поравнявшись с Домом правосудия[38], он заметил Петтигрю, в сопровождении своего секретаря переходившего улицу. Петтигрю сделал ему знак рукой и через секунду уже стоял на тротуаре рядом.
Это была их первая встреча после осеннего турне, и каждый оглядывал другого, словно желая понять, как прожил его визави минувший период, который теперь уже почти сравнялся по длительности с тем, который они провели вместе. Петтигрю остался доволен увиденным. Дерек выглядел повзрослевшим и более уверенным в себе. На его лице появились незнакомые черты, свидетельствовавшие о долгих часах упорной работы, но в то же время он казался сейчас определенно более счастливым, чем тогда, когда плясал вокруг Брадобрея. Дерек со своей стороны заметил, что Петтигрю чрезвычайно доволен собой. В его походке появилась некая гарцующая легкость, которая подчеркивалась поведением его секретаря: тот широко улыбался из-за огромной тяжелой кипы бумаг и полудюжины связанных бечевкой книг.
— Ну, — сказал Петтигрю после того, как они обменялись приветствиями, — и чем вы теперь занимаетесь? На какие сферы перенесли свой идеализм?
— Я работаю, — гордо ответил Дерек.
— Так я и понял по вашему почти агрессивно важному виду. И что это за работа? Наверняка вы украшаете собой какое-то министерство. Я всегда знал, что вы рождены писать короткие остроумные замечания на официальных бумагах.
— Я работаю в министерстве контрактов, — пояснил Дерек.
— Ну слава Богу, а то я уж испугался, что вы скажете — в министерстве информации. А что вы делаете здесь?
Дерек объяснил, что идет обедать.
— Мой офис находится поблизости, за углом, — сказал он. — А поскольку я еще плохо знаю этот район, то решил прогуляться и попробовать зайти в…
Он назвал заведение, которое журналисты любят именовать в печати «знаменитой гостиницей», а на практике тщательно стараются обходить стороной.
— Ну и местечко вы выбрали! — воскликнул Петтигрю. — Дорогой друг, совершенно очевидно, что вы и впрямь незнакомы с этой частью Лондона. Это же притон под прикрытием, самый настоящий притон! Еще до войны даже до американцев это дошло. Нет, я не могу этого допустить. Мы должны отпраздновать вашу новую должность совместным обедом, я приглашаю.
— Это очень любезно с вашей стороны, — начал было Дерек, — но…
— Не хочу слушать никаких отказов. Вам что, всегда надо силой навязывать гостеприимство? К тому же это будет двойной праздник. У меня тоже есть повод для небольшого торжества, пусть и эфемерного. Сегодня утром, — сообщил он, проводя Дерека под старинной кирпичной аркой, — мне удалось побить Хильду.
— Побить Хильду?