Так, поселянин Самарской губернии 66-летний приказчик лесной пристани И.Д. Винтерголлер обвинялся в том, что в июле 1914 года, разговаривая с крестьянами о только что объявленной войне, он заявил: «Ваш Николай дурак, а наш Вильгельм умный человек». 15-летний поселянин Самарской губернии Е. Штейнле, рубивший в декабре 1914 года лес вместе с русскими крестьянами, заявил им: «Ваш ЦАРЬ воюет с гнилыми сухарями, а наш германский с колбасой и ветчиной». После этого он употребил площадное выражение по адресу русского государя. Вины, однако, он не признал, возможно, этот донос был ложным, однако упоминание о гнилых сухарях позволяет судить о распространенном общественном недовольстве снабжением армии, ответственность за которое возлагалась на царя. 28-летний поселянин той же губернии С.А. Гейль, призванный вскоре на военную службу, во время чтения газет при свидетелях многократно восхвалял германского императора, называя русского царя «карапузом» и «чертом»501.
По мнению русских националистов, именно так должны были думать российские этнические немцы, которых они поголовно обвиняли в нелояльности. Публицист А. Ренников, работавший в «Новом времени», был знаменит своим «немцеедством», именно он инициировал многие политические кампании, направленные против этнических немцев. Благодаря этой репутации эксперта, неустанно разоблачающего «германское засилье», он стал адресатом различных доносов: встревоженные русские патриоты именно ему направляли письма, в которых они с большим или меньшим основанием, а иногда и без всякого основания, обвиняли немецких подданных российского императора в неверности своему царю. Житель Новгородской губернии писал Ренникову в феврале 1915 года:
Близ ст. Ушаки Николаевской ж.д. находится имение покойного Кн[язя] Голицына, где проживает немец управляющий фон Казер. Местное население взвинчено против него невероятно, питаясь разными слухами. В конце концов, и местная полиция обратила на него внимание и произведенным ею дознанием подтвердилось, что Казер через прислуг распускает такие слухи, за которые русским не поздоровилось бы. Например, его рассказ, ставший достоянием полицейского протокола, после поездки в Царское Село, гласит: «Видел я Царскосельский Дворец, уж очень он хорош, и пригодится для нашего Вильгельма, а для Русского Царя довольно и одной комнаты с решеткой»502.
Для обвиняемых русскими патриотами немцев, в том числе и для некоторых немцев, бывших подданными царя, германский император является символом положительной этнической идентификации, по крайней мере именно так ситуацию изображают доносители.
Но и представители некоторых других этнических групп, не отождествлявшие себя с германским монархом, противопоставляли «способного» германского императора «неспособному» русскому царю.
Турецко-подданные братья Ф.А. и П.А. Фелекиди, проживавшие в Керчи, были обвинены в том, что весной и летом 1915 года они вели преступные разговоры с посетителями харчевни, владельцем которой был старший брат. Им приписывались следующие слова: «Вильгельм молодчина, а ваш ГОСУДАРЬ дурак»; «Вильгельм строит училища, а ваш ГОСУДАРЬ монопольки»; «Вот германский император умный, заранее все приготовил, и там все дешево, не так, как в России. Русский же ИМПЕРАТОР дурак, ничего не мог приготовить и ничего не знает». Впрочем, братья утверждали, что их оговорили доносители, имевшие с ними личные счеты503. Однако повторяемость обвинений в адрес царя показательна, очевидно, какие-то разговоры такого рода действительно имели место в керченской харчевне.
Мещанин Тирасполя еврей П.Л. Дубин был обвинен в том, что с лета 1914 по декабрь 1915 года он неоднократно оскорблял царя. Дубину, в частности, приписывались слова: «Разве нашему ГОСУДАРЮ воевать? ЕМУ только водкою торговать. ОН не знал снаряды подготовлять, а только смотрел за водкою, чтобы наши жидки не зарабатывали. Вильгельм 45 лет приготовлял, а теперь воюет, а наш людей мучит»504. В оскорблении чувствуется давняя обида на государя, монополизировавшего в свое время доходный промысел. Показательно, однако, что Дубин, в отличие от обвиняемых русских немцев, оскорбляя царя, предстает вместе с тем как русский патриот и даже как своеобразный монархист: он говорит о «нашем царе». В данном случае именно патриотическое негодование заставляет его совершить государственное преступление – оскорбить монарха, который плохо подготовил державу к войне.
