Сумароков Степан идёт по жизни легко, не слишком задумываясь о смысле бытия и чувствах других людей, пока однажды банальнейшая обыденная ситуация, доведённая до абсурда, не пробуждает в нём воспоминания, которые изрядно мешают ему быть самим собой настоящим. Так ли полезно копание в себе или это абсолютно ненужное бестолковое занятие?
Вообще-то, это даже не была свадьба. Молодожёны уже вернулись из свадебного путешествия, и Виталик зачем-то запоздало позвал нас отметить день своего бракосочетания в чисто мужской компании. Свадьбу Виталя тихо зажал. Сказал, они лучше в Тайланд на эти деньги съездят. Тайланд, конечно, – прекрасная страна, но сдаётся мне наш приятель полетел туда с единственной целью: увидеть трансгендерных проституток. Не взирая на то, что это был его медовый месяц. Виталя любопытный и пошлый. Не мог он не посмотреть. Хотя бы.
Чёрт тогда меня дернул пойти до дома пешком. Действительно, чёрт. Я вышел на тёмную дорогу и пьяно крикнул: «Извозчик!» Но конный экипаж из постоялого двора возле часовни святого Фиакра не явился на мой зов, что неудивительно, учитывая, что живу я в маленьком уральском городке в 21 веке. Но даже их жёлто-шашечные последователи не явили себя моему пьяному взору. Наверное, надо было просто позвонить по телефону на нехитрый номер. Но я не позвонил.
Была дождливая первая осенняя ночь. Воздух пах мочёными яблоками, и мир казался прекрасным даже после обильных возлияний. Он и был прекрасным. В ту минуту на тёмной дороге.
А сейчас я закрываю глаза и искренне надеюсь не проснуться.
Я не знаю может, чьё-то утро, конечно и начинается с кофе. Моё всегда начиналось с туалета.
И только я собрался…
Ужасающий стук в дверь прервал этот каждодневный естественный ритуал. Чертыхаясь, я побежал открывать дверь, чтобы высказать незваному гостю всё, что думаю о нём и его ближайшей родне…
За дверью была она…
Она еле стояла на ногах, опираясь на палку. Мокрая от моросящего дождя, задыхающаяся после подъёма пешком на девятый этаж (лифт не работал уже три дня и еще четыре дня не должен был работать).
– Бабушка, вы к кому? – спросил я вежливо и терпеливо, воспитание, да и человеколюбие сделали своё дело.
– К тебе, Ирод проклятый, – ответила бабуля, плюнув в меня, повернулась спиной и пошаркала к ступенькам, ведущим вниз.
– Я не понял, – крикнул я ей вослед.
Бабка даже не обернулась.
«Ирод проклятый», – смутное воспоминание промелькнуло в голове и тут же исчезло. Пора было собираться на работу. Я работал юристом в небольшой строительной компании. Зарабатывал неплохо и вообще считал, что моя тридцатилетняя жизнь вполне удалась. Молодой, перспективный, обеспеченный и свободный.
Вообще, подружка у меня, конечно, была, но закидывать на свою шею петлю брака я не спешил. Любовь? Иногда мне казалось, что именно Настю я и люблю, но, вспоминая свои школьные годы и хрупкую девушку Викторию, я грустно вздыхал, понимая, что любовь – это всё-таки для подростков, взрослым людям она вроде бы как будто даже и ни к чему.
День выдался загруженным, начальник постоянно находил какие-то дела, с его точки зрения, не терпящие отлагательств, с моей точки – они вполне могли потерпеть, растянувшись на неделю.
Во второй половине дня, слава Богу, я отыскал способ улизнуть из офиса, чтобы насладиться едой в ближайшем кафе, готовили там бесподобно, собственно только там я и питался толком. Самому себе я готовил неохотно и невкусно. А Настю в свой пищеблок я не допускал: чтобы не привыкала, а то мало ли какие крамольные мысли могли посетить её светлую голову на моей холостяцкой кухне.
Обстановка в кафе была вдохновляюще-умиротворяющей: тихая мелодия, без слов, на стенах обои на манер американских газет, на столиках вазочки с маленькими ненавязчивыми букетиками каких-то неизвестных мне не слишком ярких цветов. Меня знали все официанты, так что я предвкушал приятное, хоть и недолгое времяпрепровождение.
Заказ приняли быстро, не заставляя ждать постоянного клиента. Я пошёл в туалет, приготовить место для потрясающего кофе, да и руки помыть перед обедом.
Только я зашёл в кабинку и приготовился священнодействовать, как …
Безумный грохот заставил меня застегнуть штаны и выскочить за дверь. Старуха-уборщица барабанила в дверь и ругалась, аки сапожник в присутствии других сапожников. Я кое-как отделался от неё и торопливо закончил начатое, при этом она продолжала тарабанить в запертую перед её носом дверь и вопить: «Ирод проклятый!». Дался им этот Ирод. Настроение было испорчено безнадёжно, я быстро сжевал поданный обед и отправился в офис, доделывать срочные дела своего шефа.
Когда до конца рабочей смены оставалось всего-навсего каких-то полчаса, и я, предвкушая приятный вечерок в ресторане в обществе своей подруги, потирал руки и хрустел костяшками пальцев, в мой кабинет завалился всё тот же шеф Станислав Леонтьевич Борисов с дельным предложением задержаться на часок, чтобы срочно оформить договор, который завтра ему понадобится прямо-таки со сранья.
