Терпеть не могу котов, почти так же, как собак. Я требую запретить заведение домашних животных и истребить всех собак, за исключением нескольких штук, которые можно будет выставлять в зоопарке. Это один из немногих вопросов, в котором мы с Дохлым всегда сходимся.
Суки. Где же они есть, бля?
Я спускаюсь в бар и выпиваю ещё пару кружек. Что эти ублюдки сделали с нашим заведением! Прямо душа кровью обливается. Сколько вечеров мы здесь провели. Мне кажется, вместе со старой мебелью отсюда вынесли наше прошлое.
Я рассеянно выхожу из бара и возвращаюсь обратно - на Вокзал королевы Виктории. Останавливаюсь у таксофона, вынимаю какую-то мелочь и потрёпанный лингушник. Придётся искать другую вписку. Это не так-то просто. Со Стиви и Стеллой я посрался, так что вряд ли они будут рады меня видеть. Андреас вернулся в Грецию, Кэролайн в отпуске в Испании, Тони, этот ебанутый дебил Тони стусовался с Дохлым, который вернулся из Франции в ёбаный Эдинбург. Я забыл взять у него ключи, а этот ублюдок забыл мне о них напомнить.
Чарлин Хилл. Брикстон. Высший класс. Можно будет даже потрахаться, если пойду с нужной карты. Главное - попасть в масть, вмастить... в этом вся загвоздка...
- Алло? - незнакомый женский голос.
- Привет. Могу я поговорить с Чарлин?
- Чарлин... она здесь больше не живёт. Не знаю, где она сейчас, думаю, в Стокуэлле... у меня нет адреса... постойте... МИК! МИК! У ТЕБЯ ЕСТЬ АДРЕС ЧАРЛИН?.. ЧАРЛИИИН... Нет. Извините, нету.
Не мой день, блядь. Остаётся Никси.
- Нета. Нета. Брайан Никсон нета. Уехать. Уехать, - азиатский голос.
- А адресок для друга не оставил?
- Нета. Уехать. Уехать. Брайан Никсон нета.
- А где он типа вписывается?
- Шьто? Шьто? Не понимай...
- Где-о-ста-но-вил-ся-мой-друг-Брай-ан-Ник-сон?
- Брайан Никсон нета. Наркотики нета. Уходить. Уходить, - мудила швырнул в меня телефонной трубкой.
Вечереет, а этот город всё не принимает меня. Какой-то алкаш с глазгоским акцентом стреляет у меня двадцать пенсов.
- Ты классный пацан, я те говорю... - вздыхает он.
- Ты тож млаток, Джок, - говорю я ему на чистейшем кокни. Остальные шотландцы в Лондоне - сущий геморрой. Особенно, "уиджи", которые всё время достают тебя своей нахальной болтовнёй, которую они выдают за дружеское отношение. Я бы меньше всего хотел, чтобы ко мне на хвост сел сейчас какой-нибудь ёбаный мыловар.
Я подумываю о том, не сесть ли на 38-й или 55-й до Хэкни и не позвонить ли Мелу в Дэлстон. Если Мела там нет или он не захочет подходить к телефону, то мне можно с чистой совестью сушить лапти.
Вместо этого я покупаю билет в ночную киношку на Вокзале Виктории. Там всю ночь, до пяти утра, крутят порнуху. Это временная вписка для самых последних отщепенцев. По ночам сюда сползаются всякие "синяки", торчки, извращенцы, шизоиды. Я поклялся себе, что больше никогда не буду здесь найтовать. Это был последний раз.
Несколько лет назад, когда мы ночевали здесь с Никси, пырнули ножом какого-то пацана. Приехала полиция и начала вязать всех подряд, нас в том числе. У нас был при себе корабль травы, и нам пришлось почти весь его схавать. Когда нас вызвали на допрос, мы уже лыка не вязали. Они продержали нас в обезьяннике всю ночь. На следующий день нас всех повезли в полицейский суд на Бау-стрит, как раз рядом с мусарней, и всех, кто был не в состоянии давать показания, оштрафовали за нарушение общественного порядка. Никси и меня штрафанули на тридцать фунтов каждого; если только это были тридцать фунтов.
И вот я опять здесь. Со времени моего последнего визита это заведение слегка захирело. Все фильмы были порнографическими, за исключением одной мучительно жестокой документалки, где разные животные раздирали друг друга на части в экзотической обстановке. По красочности это кино в миллионы раз превосходило работы Дэвида Аттенборо.
- Ах вы, сволочи черномазые! Ёбаные ниггеры! - заревел шотландский голос, когда несколько туземцев засадили копья в бок какой-то бизоноподобной твари.
Шотландский расист и любитель животных. Даю сто пудов, что он "гунн".
- Грязныи ебучии абизяны, - добавил подхалимский кокнийский голосок.
Что за блядское местечко. Я попытался погрузиться в фильмы, чтобы отвлечься от окружавших меня воплей и тяжёлого дыхания.
Самым лучшим был немецкий фильмец с переводом на американский английский. Сюжет был самый заурядный. Молодую девицу в баварском костюме ебали разными способами и в разных местах почти все мужики и несколько баб, живших на ферме. Но съёмки были довольно живописными, и я увлёкся картиной. Для большинства посетителей этого притона эти экранные образы были единственным, что они знали о сексе, но, судя по доносившимся до меня звукам, некоторые мужики ебались с бабами или с мужиками. Я заметил, что у меня встал, и мне даже захотелось подрочить, но следующий фильм охладил мой пыл.
