— Ну и кто будет убирать эту дрянь? — вопрос Макса повис в воздухе. То, о чем весь пятый "А" спорил уже едва ли не полчаса, так и осталось нерешенным. По правде сказать, заниматься генеральной уборкой половины огромного школьного коридора с тремя огромными окнами в теплый майский день, да еще и в предвкушении каникул, которые должны были начаться в понедельник, не хотел никто.
— Ну и кто будет убирать эту дрянь? — вопрос Макса повис в воздухе. То, о чем весь пятый "А" спорил уже едва ли не полчаса, так и осталось нерешенным. По правде сказать, заниматься генеральной уборкой половины огромного школьного коридора с тремя огромными окнами в теплый майский день, да еще и в предвкушении каникул, которые должны были начаться в понедельник, не хотел никто. Даже две заядлые отличницы класса, Катька и Светка, с тоской поглядывали на улицу, чего уж говорить об остальных, тем более мальчишках. Все они уже давно дырки на месте вертели, придумывая, как бы поскорее удрать от уборки. Только как тут удерешь, когда Александра Петровна, ихняя классная, внизу, у выхода, мило беседует с техничкой, да еще и Людмила Степановна, классная пятого "Б", стоит там же, поджидая своих. Для удобства учителя решили, что каждый класс должен работать по очереди, в свое время, а то начнут друг к другу бегать, хулиганить и до вечера не закончат то, что можно сделать за два часа. Сделать надо было не так и много: помыть окна и пол, да протереть стены. Со стенами и окнами девчонки уже разобрались, но именно с полом возникли проблемы.
Непонятно откуда взявшись, на полу лежало нечто темное и влажное, больше всего похожее, по словам Светки, на печень, которую продавали на рынке. Размером это нечто было с кошку, но выглядело настолько неприятно и отталкивающе, что подходить к этой штуковине не захотели даже мальчишки, лишь издалека потыкав ее шваброй. Дрянь слегка колыхалась и признаков жизни не подавала. Но обсуждать вопрос о добровольцах, которые уберут эту гадость, все ушли к расписанию, которое висело между трех коридоров, два из которых вели к классам, а один в столовую. Сюда же выходили две боковые лестницы, еще одна лестница на первый этаж была возле столовой на другом конце перехода.
— Ну чё, долго мы тут стоять будем? — Максим Воробьев уселся на низкий подоконник окна между лестницей и переходом в столовую. — Я, вообще-то, домой хочу.
— Вот иди и убери, если такой умный! — отличница Светка не выдержала. — И вообще, где ты был, когда все уборку делали?
— Где был, где был… — Макс пренебрежительно фыркнул. — Ты что, Шура или завуч, чтобы я перед тобой отчитывался? Или думаешь, что если староста, так все можно? Тогда сама и убирай!
Светка налилась краской, как спелая вишня, девчонки завозмущались, мальчишки стали им отвечать, и спор уже был готов вспыхнуть с новой силой, когда Максим встал и одернул рубаху.
— Ладно, не орите. Я вот чё придумал, — он огляделся — не идет ли классная, и понизил голос. — Короче, давайте ее "бэшкам" подбросим. Пусть они ее на помойку тащат. Я, так и быть, отнесу.
Простота и элегантность решения привели к единодушному и восторженному его принятию. Особенно приятно было то, что нести придется Максу, а все остальные быстро подотрут все следы. В порыве энтузиазма мальчишки живо швабрами запихали дрянь в ведро, и Максим, неся добычу на вытянутой руке, бодро зашагал на третий этаж. Так как предприятие было крайне ответственным, то за работу никто и не подумал браться, дожидаясь возвращения Макса. Мальчишка вернулся довольно быстро, но почему-то без ведра и со странным выражением лица.
— Эй, народ, — Макс замахал руками, подзывая одноклассников. — Там, у "бэшек", такая же дрянь лежит, только намного больше, мне досюда, — он ребром ладони чиркнул воздух на уровне груди. — И вокруг нее воздух как будто светится, как в игрушках.
Мальчишка говорил негромко и настолько встревоженно, что даже девчонки не стали сразу уличать его во вранье.
— Я нашу дрянь из ведра вывалил поближе к этой куче, ну, чтоб "бэшки" ничего не заподозрили, а они зашевелились! Я все бросил и бежать. И, по-моему, оно за мной ползти пыталось! — голос Максима под конец совсем дрогнул. Класс молчал, подавленный какой-то неожиданной жутью, вдруг пахнувшей в яркий солнечный день здесь, в знакомой до последнего угла школе. И от этого становилось еще страшнее.
Шлёп.
Словно большая мокрая тряпка упала на пол. Все разом вздрогнули и заоглядывались, давя из себя вымученные улыбки. Типа, молодец Макс, здорово напугал, почти поверили…
— Ты все врё… — Светка замерла на полуслове, глядя куда-то за спину Макса.
Шлёп.
— Мама, — Светка, стремительно бледнея, едва слышно выдохнула единственное слово, которое могла вспомнить. И, глядя на нее, весь класс тоже обернулся к лестнице.
Шлёп.
Нечто округлое, студенистое, размером со школьную парту омерзительного цвета сырого мяса, медленно перетекало по пролету к следующей лестнице. К лестнице, ведущей к ним.
Шлёп.
Студень переместился на ступеньку ниже, вздрогнул, по влажной поверхности прошла волна, и вверх вытянулось небольшое щупальце, похожее на ложноножку амебы в учебнике биологии. Щупальце слегка повертелось, на его конце возникло округлое утолщение, похожее на глаз краба. Глаз повернулся в сторону замеревших ребят, и на них накатила парализующая волна ужаса. А еще до них донеслись мысли, если их можно было так назвать, чудовища.
