В романе молодой французской писательницы, по которому был поставлен одноименный культовый фильм, показаны задворки современной Европы, скрытые блеском витрин буржуазных кварталов. Арабские районы, бары для проституток и наркоманов, дешевые фаст-фуды и прочие реалии «серой зоны» постиндустриального мира — вот сцена, на которой развертывается криминальная эпопея двух молодых женщин, доведенных до крайней озлобленности бессмысленностью и насилием, которыми наполнено существование на обочине социума. Безумная и кровавая история их похождений заслуженно было охарактеризована критиками как «европейский ответ на «Прирожденных убийц» Оливера Стоуна».
Сидя в позе лотоса перед экраном, Надин нажимает на кнопку, чтобы перемотать титры. У нее старая модель видюшника без пульта.
На экране толстая блондинка привязана к колесу головой вниз. Крупный план перекошенного лица — пот льет градом. Какой-то тип в очках энергично дрочит блондинку ручкой плети, обзывает толстой похотливой сукой, блондинка ухмыляется.
У всех актеров лица уличных торговцев. Обескураживающее обаяние немецкой порнухи.
За кадром слышен женский рык: «А теперь, блядь такая, ссы, да посильнее!» Моча брызгает веселым фонтанчиком. Закадровый голос разрешает мужчине утолить жажду, тот с жадностью бросается к фонтанчику. Несколько неуверенных взглядов в сторону камеры — мужчина припадает к моче губами и изображает наслаждение.
Следующая сцена: та же девица стоит раком и старательно раздвигает жирные белые ягодицы.
Другой тип, почти неотличимый от первого героя, молча ее трахает.
Блондинка жеманничает, как инженю. С наслаждением лижет губы, морщит нос и тихо постанывает. Раскачиваются целлюлитные ляжки. По подбородку течет слюна, а под гримом проступают прыщи. Юная девушка в потрепанном теле.
Убедительно крутя жопой, она даже заставляет на миг забыть о своем брюхе, морщинах и поганой морде. Сила искусства. Надин закуривает бычок, не отрывая глаз от экрана. Она в восторге.
Смена декораций: негритянка с приятными округлостями, подчеркнутыми платьем из красной кожи, идет по аллее к дому. Ее останавливает тип в капюшоне и ловко приковывает наручниками к поручням лестницы. Потом хватает за волосы и заставляет отсасывать.
Хлопает входная дверь. Надин бормочет что-то вроде «эта сука не собиралась приходить на обед». В это мгновение актер произносит: «Вот увидишь, ты еще полюбишь мой член, он всем нравится».
Северин кричит, еще не сняв куртки.
— Опять смотришь эту гадость. Надин, не оборачиваясь, отвечает:
— Ты пришла как раз вовремя, начало ввело бы тебя в заблуждение, но эта негритоска должна тебе понравиться.
— Выключи сейчас же, ты же знаешь, меня от этого тошнит.
— К тому же наручники — это клево, как раз в твоем вкусе.
— Выключи ящик. Немедленно.
Северин вроде тараканов, которые привыкают к любым инсектицидам — приходится изобретать все новые и новые способы уничтожения.
В первый раз, когда Северин нашла на столе в гостиной кассету с порнухой, она была так шокирована, что даже не устроила скандала. С тех пор она закалилась, и для ее нейтрализации энергии нужно больше.
Надин уверена, что все это идет подруге на пользу. Она постепенно перестает строить из себя целку.
Негритянка на экране уже вошла во вкус — она ухватила фаллос рукой и обрабатывает его языком. Партнер кончает ей прямо в лицо, и негритянка начинает умолять его трахнуть ее в жопу.
Северин встает рядом, тщательно избегая смотреть на экран, и срывается на визг:
— Ты больная на голову и доведешь меня до того, что и я такой же стану.
Надин советует:
— Шла бы ты на кухню. Мне больше нравится мастурбировать перед ящиком, а не тащиться каждый раз к себе в спальню. Но если хочешь, можешь остаться.
Северин застывает. Пытается осмыслить услышанное и найти ответ. С ее мозгами это — непростое дело.
Довольная тем, что обезоружила подругу, Надин выключает видюшник:
— Я пошутила.
Северин с явным облегчением сперва делает вид, что дуется, но потом ее прорывает. Сморозив несколько глупостей по поводу работы, она отправляется в ванную, чтобы прихорошиться. Она следит за своим телом с воинственной бдительностью, поддерживая волосы и кожу в пределах нормы в соответствии с временем года. Кричит:
— Мне никто не звонил?
Она все еще верит, что парень, который залез на нее на прошлой неделе, обязательно объявится. Но парень не дурак и вряд ли позвонит.
Северин задает один и тот же вопрос каждый день. И каждый день начинает ныть:
— Никогда бы не подумала, что он такой. Мы так душевно поговорили, не понимаю, почему он не звонит. Отвратительно, он мною просто воспользовался.
Воспользовался. Будто ее пизда такое уж сокровище!
Она несет какую-то чушь по поводу секса, тараторит, не замечая вопиющих противоречий. С придыханием повторяет, что «она не такая девушка». В устах Северин обобщение «не такая девушка» соответствует всему самому дурному в роде человеческом. Пусть утешится — она обычная сучка с немереными претензиями, безгранично эгоистичная и одуряюще банальная во всем, а вовсе не какая-нибудь легкодоступная девица. И поэтому ее трахают намного реже, чем ей хотелось бы.
Надин искоса смотрит на нее, вынужденная исполнять роль духовника. И намекает:
