– Вы зашли слишком далеко, леди Арманд, – Кенан откинулся в кресле с таким видом, будто у него полно оснований для моего ареста.– Не понимаю, о чём вы, ваша светлость, – я точно знала, что у него ничего на меня нет.– Контрабанда, пособничество в побеге, грабежи… Мне продолжать?Что делать бывшему криминалисту в мире, где царит жёсткий патриархат? От неё бегут, как от прокаженной, её дом проклят, питомец – неизвестное демоническое существо, а её саму считают убийцей мужей. Денег нет, друзей тоже, а за любое проявление магии и вовсе казнят. А что, если воплотить в жизнь не совсем легальную идею? Да, она давала когда-то присягу, но ведь не здесь…Знала бы Аделаида тогда, что она станет королевой преступного мира.
Я сидела в несуразном деревянном кресле, от которого болело даже то, что болеть неспособно. Вокруг сновали люди в странной одежде, выполняя приказы самого раздражительного из них – типа с черными глазами. Этого высокого мужчину, казалось, боялись даже мыши в углу громадной, пыльной, полностью пронизанной сквозняками комнате.
Повсюду, куда дотягивался взгляд, висели картины, на тумбочках стояли какие-то древние, абсолютно безвкусные украшения от ваз до тарелок. Причем, какой-то интерьерной задумки, как в музеях, не наблюдалось. Скорее склад фанатика-коллекционера. И эти свечи… повсюду было десятки свеч, пахнущие чем-то жирным и мёдом.
На одной свече я сосредоточила все свое внимание, напрочь отказываясь вовлекаться в суть происходящего. Свеча стояла совсем близко к окну, скрытому за тяжелыми бархатными шторами. Огонь лениво пытался поймать в свою ловушку свисающую паутину, которая упорно и даже весело избегала своей незавидной доли…
– Мы не можем её здесь оставить, – черноглазый снял перчатку, не обращая на меня внимания, хотя речь шла о моей скромной персоне, – она не вступила в права наследования. Необходимо вернуть её отцу.
Вернуть её отцу. Что за бред? Мой папа умер в автокатастрофе пятнадцать лет назад. Отчима три года назад забрала болезнь. Мне самой уже слегка за тридцать. Здесь скорее нужна полиция и помощь фельдшеров, а не этот ряженный бал-маскарад.
– Ваша светлость, – почти по стойке смирно вытянулся пузатый мужчина, одетый в совсем уж комедийные бриджи с завязочками над коленками, – констебли провели расследование. Как герцог, вы можете вынести приговор уже сейчас
– Герцог, – я нервно хмыкнула, – вы серьезно?
Неужели так кого-то ещё называют? Это, вроде, местного «крестного отца»? И какое они там расследование провели? Пару часов походили вокруг тела мертвого старикана, почмокали сальными губами, покачали головами, а сейчас вот стоят и сверлят «его светлость» подобострастными взглядами.
«Пузанчик» бросил на меня быстрый взгляд, припудренный ноткой благородного отвращения:
– Не обращайте на неё внимания, ваша светлость, прошу вас. – Он слегка понизил голос, не на столько, чтобы до меня не долетала его мерзкая гнусавость, когда он тянет букву «о», – вы же знаете историю графини Арманд. Отец уже все надежды потерял устроить будущее девушки и найти выгодную партию. Даже принял предложения достопочтенного барона.
Достопочтенный барон – видимо тот самый старик, который лежит в соседней комнате, безжизненно глядя в потолок. По моей вине. Случайно.
– Вы говорили с графиней Арманд? – Тот, кого называли «светлостью», тоже бросил на меня беглый взгляд, только в отличие от «пузанчика», в нём ничего не читалось.
– Свидетели говорят, что она набросилась на достопочтенного барона внезапно.
Чего-чего? Да не так всё было! И со мной вовсе никто не говорил.
– У неё не было никакого мотива?
– Вы же знаете, что молвит народ, ваша светлость.
– Чушь, – выплюнула я.
– Как она себя чувствует?
– Лекарь её ещё не осматривал.
– Говорите со мной, – отупение проходило.
В этот вечер я била все рекорды по разнообразию эмоций: от полного шока до неконтролируемой ярости, а ведь вечер начинался так внезапно.
Черноглазый, наконец, уделил мне несколько больше мгновений своего «светлейшего» внимания.
– Сэр Валлес уже обо всем доложил мне, – он кивнул подбородком на вспотевшую лысину «пузанчика». – Мы не смеем тревожить ваш покой в таком состоянии.
– В каком таком состоянии? Ваш сэр Валлес со мной ни о чём не говорил. Вы понятия не имеете, что здесь произошло на самом деле, а уже сделали выводы на основании слов каких-то клоунов!
Те, кого я назвала клоунами, недоуменно переглянулись.
– Клоунов, леди Арманд? – «Герцог», чьего имени я не знала, тоже странно на меня посмотрел.
В течение последних адских часов все присутствующие здесь, говоря о леди Арманд, явно имели в виду меня, вот только услышать это странное обращение напрямую к своей пострадавшей персоне было не по себе. Я ведь не Арманд, моя фамилия Закревская…
– Как ещё назвать тех, кто не удосужился даже спросить у меня напрямую что произошло на самом деле?! – Кажется, у меня начиналась лёгкая истерика. Опять.
– Вы знаете, что произошло, сэр Валлес? – «Пузанчик» уже обтирал платочком, источавшим сладковатый аромат, свою лысую макушку, окруженную жидкими волосенками, собранными в мышиный хвостик. Здесь у всех были длинные волосы, кроме того черноглазого. В отличие от остальных, у него короткая стрижка, небрежная щетина, смуглая кожа и вообще выглядел он каким-то иностранцем, что ли.
– Как я уже сказал, ваша све…
– Смотрите на меня, когда говорите со мной! – Бессильная ярость вытолкнула меня из кресла, и я подлетела почти вплотную к «его светлости». – Каждый раз, когда задаете вопрос, смотрите на меня. Это как минимум вежливо. Раз уж вы собрались выяснить все подробности и даже приговор вынести, то будьте так добры и спрашивайте напрямую у меня. Больше здесь никого не было.
