— Леди-хозяин! — Парнишка уже догонял меня, увлекая за собой череду разодетых девушек.
— Леди Моэр. Вы могли просто позвать нас. После всего, что вы для нас сделали, мы просто рады будем помочь, чем сможем!
Давно я так не смущалась. Они и раньше ко мне приветливо относились, но я никогда не вступала с ними в беседы или что-то ещё. Просто вежливо здоровалась, по пути в своё «издательство».
А сейчас, торопясь в магазин, они общались со мной как с местной знаменитостью, расспрашивая о моём быте, чем мою волосы, чем занимаюсь по вечерам, как справляюсь без мужа.
— Если бы отец меня не продал, — вздыхала рыженькая Линель, — я бы тоже не вышла замуж. Ненавижу мужчин.
— Если бы отец тебя не продал, как ты узнала, что ненавидишь мужчин?
— А я хочу замуж, — щекастенькая, но худенькая брюнетка грустно вздохнула, — и детей хочу. Я бы воспитала сыновей с уважением к женщине, а дочерей — как леди Моэр.
— Мне правда неловко, я отвлекаю вас, от… — я замялась. Вот скажу сейчас «от работы», они и подумают, что я как их папаши, пытаюсь положить под кого-то, — но что это я, спасибо вам, девочки.
— Вы хорошо к нам относитесь, — пожала плечами девушка с азиатскими глазами, — не как остальные. Даже девок у мадам Жизеллы уважают почти так же, как и девиц из среднего города. Любовницами там делают, дома арендуют. А мы?
— Почему я должна к вам плохо относиться?
— Многие из нас выросли в трущобах, мясо на боках только у Трутин и наели. К нам ходят многие, но ненавидят всё равно.
Мы остановились у тёмных витрин моего магазина. Тёмно-зеленый деревянный фасад, красивая дверь, чугунный держатель для вывески, которой ещё нет. Наверное, впервые я посмотрела на это здание так же, как и на Найран-Моэр, а ведь у этого магазина тоже была душа. А я хотела сделать из него лишь ширму.
Но, если подумать о будущем, чего я хочу? Семья у меня уже вроде как есть, осталось сделать её настоящей. Перестать вести ночной образ жизни. Купить себе — девочке — нормальный крем для лица. А то даже Тыковка на меня косо смотрит. Я трачу десятки золотых, а на себя жалею пару серебрушек потратить. Всего два платья, чужая мужская одежда, которую я таскаю чаще, чем те самые платья, даже расчёски нормальный нет.
Я хочу спокойствия. Да, так будет правильно. Чтобы у короны ко мне не было претензий, чтобы мальчики остались со мной. Чтобы влияния Фитхи здесь не осталось…
— Знаете, — начала говорить девочкам, которые недоумевали, отчего я застыла, мечтательно рассматривая фасад магазина, — я всегда презрительно относилась к тому, когда кто-то начинает сравнивать людей. Или сам себя с кем-то. Единственный, с кем вы можете себя сравнивать — это вы в прошлом или в будущем. Перед тем, как я попала сюда, меня избил отец. Не в первый раз. Нормальную еду я почти не видела. А ещё — меня трижды продавали мужьям. Последний перед своей смертью тоже меня избил, ему было под семьдесят, но силы было достаточно, чтобы таскать меня за волосы по полу. Так с чего, вдруг, я должна вас стесняться или не хотеть с вами сидеть за одним столом? — Я развела руки в стороны, — посмотрите на меня. Сапог дырявый, на голове колтун, вокруг которого я закручиваю гульку. Оно, конечно, удобно, но как-то не женственно. Я пользуюсь одним кремом на двоих со своим конём. И его же расческой. В чём мы с вами похожи, так это в том, что мы не свободны. Вас держит долг перед Фитхой, меня — обязанность знатных женщин так или иначе выйти замуж и настрогать потомков. Но знаете, что? Пусть катятся к чертям собачьим. Я как и вы, хочу быть свободной. И да, завтра будет та ещё потеха, ведь знатная особа замужнего возраста не может вести своё дело. Но пусть утрутся своими тупыми законами. Бордели нельзя закрыть, потому что растёт преступность? Тогда пусть решают это другим путём, а не за счёт ваших жизней и здоровья. Так что и Кенан пусть валит со своими подозрениями. Я ничего плохого не сделала. Почти. Как и вы.
Девочки потеряли нить моей пламенной речи, но дружно закивали головами, да, мол, пошли они все. И Кенан, которой обидел леди. Не говорить же им, что я до сих пор холодею от мысли, что он знает правду. Но я на самом деле ничего не сделала, не моим выбором было попасть в этот мир. Хотя, а какую именно правду он знает?
Мы разожгли десятки масляных ламп, выгоняя тени из углов. Я боялась, что Кос, не дождавшись меня, просто решит, что открытие откладывается по какой-то причине. Но как только в магазине стало светло, я замерла от шока. Стопки книг подпирали! Да их тут тысячи!
Мама дорогая!
На фоне этих фолиантов, мои свежеизданные выглядели жалко. И да, теперь я начала сомневаться, а стоило ли делать книги в мягкой обложке, а не в кожаной? Косовские экземпляры, те, что были ручной работы, смотрелись роскошно. Плевать на содержание, сами книги уже были достойными чьей-нибудь коллекции.
А сборники сказок, которых было около двух сотен, смотрелись как минимум не привлекательно.
