Вот это может стать золотой жилой, если найду ещё одного художника. С Зайеданом общаться сложно, его творческая натура, во-первых, не терпит конкуренции, а во-вторых «мастера не спешат, каждая работа — произведение искусства!». И сколько бы я не пыталась объяснить про производственные потоки, бесполезно.
И сундуки с болот, опять-таки. Атар говорил, что в некоторых были меха и дорогие ткани, но про это можно забыть. Всё уже давно безвозвратно испорчено. Значит, можно перестать шариться по болотам, как только найду всё, что хотел отобрать жадный ювелир у своих клиентов.
А вот с Фитхой подход надо было менять и быстро. Мой первоначальный план был прост: лишить город в необходимости Фитхи. Зачем нам он, если алкоголь могу поставлять я? Зачем его «крыша», если её даю я? Зачем похищать девушек с улиц, засовывать их насильно в бордели, если их вообще не будет? Но тогда у меня был ресурс, которого сейчас не осталось — время.
Плевать на газеты, я сделала самое опасное из всего того, что могла, а именно забрала человека Фитхи к себе, и отобрала у его братца женщину, которую тот так страстно желает.
Все заведения, в которые поставляет товар Фитха, сейчас нуждаются в нём больше, чем во мне. Я-то всего приволокла одну партию алкоголя. Пусть не содрала в три дорога, как ублюдок, пусть именно того алкоголя, который хорошо продается, пусть, я дала всем возможность сделать выбор самим покупать или нет. Но продукты? Ткани? Материалы? Всё это контролировал Фитха и мне крыть было нечем. Мои болота выходят всего в несколько деревень, и только Мируж мог что-то предложить. Там осталось вина ещё на одну партию, но на этом всё.
Да, тем днём я расставила людей по всему городу, особенно у приюта. Пусть присматривают за ребятами. А потом решила, наконец, начать идти в наступление.
Мы с красными как раки Косом и Донкином вошли в бордель мадам Трутин. Сегодня я собиралась его закрыть. «Женихи» повскакивали с мест, увидев меня, моментально поняли мой жест, и стали настойчиво выпроваживать клиентов на улицу.
— Леди Моэр! — Трутин не выглядело особо довольной, — что всё это значит? Я думала, мы договорились!
— Присядьте, — хоть я и улыбалась, но всё же вложила в свой голос стальные нотки, — и выслушайте моё предложение.
Женщина с неестественно прямой спиной уселась в кресло рядом с моим. Одна из девушек принесла мне чай, а вот мадам от неё отмахнулась.
— Я слушаю, — поторопила та меня.
— На каких условиях у вас сделка с Фитхой?
— Если вы решили пойти против него за счёт меня, то можете сразу отсюда убираться. Ваша охрана из трёх человек не стоит тех проблем, что вы мне сулите.
— Это не тот вопрос, который я вам задала.
Она посмотрела на меня, как на предателя, мол, я вам и место для ваших газет, и секрет храню, и, вроде как, мы договорились, а сейчас вот вы пришли и выгоняете клиентов, обнуляя доход. Но я кое-что узнала про эту милую женщину, и не собиралась больше ей симпатизировать. Как выяснилось, у многих детей из приюта были матери. Как раз эти девушки, что столпились в главном зале и смотрели на меня во все глаза.
Трутин заставляла их принимать весьма опасные препараты, чтобы те боролись с нежелательной беременностью. Некоторым девушкам это помогало, но многим — нет. Дети зачастую рождались либо мертвыми, либо с очень слабым здоровьем. Некоторым везло, но и тогда Трутин не жалела девочек, запрещая им видеться с собственными детьми, которые живут, по сути, не так уж далеко.
Когда об этом доложил мне Донкин, я не поверила. В людях я ошибалась редко, но, кажется, метко. Да, Трутин взяла меня тем, что вошла в моё положение. И ведь такая милая. Но первой мыслью, когда я её увидела, что не могут такие милые женщины заниматься таким делом.
И сейчас мне её было ничуть не жалко.
— Он владеет этим заведением…
— Он не владеет этим заведением, попробуйте ещё раз.
— Да кто вы такая, чтобы врываться сюда и выведывать то, что знать вам не положено?
Иногда, а в моём случае очень часто, иметь связи среди простого населения очень полезно. Перед тем, как зайти в лавку ювелира, я выпила очень много чая с Дорой у неё в трактире вместе с Атаром. Борделем по соседству владел муж Трутин, который был вполне себе жив, но не совсем свободен. Алчная жёнушка так запугала бедолагу, что тот из дома и носа не показывал, и подписывал всё, что тому приносил поверенный. Но Трутин не умела вести дела и влезла в долги, а потом на выручку пришёл Фитха, теперь все её долги принадлежали ему. А то, сколько должны ей девочки, это уже прихоть самой Трутин. Фитхе по барабану, по какому поводу отправлять своих людей для принятия «воспитательных мер».
И этот долг перед Фитхой я собиралась выкупить у Трутин. Донкину эта идея очень не понравилась, когда я рассказала о своём внезапном плане.
— Вы же понимаете, что теперь вы будете зависеть от Фитхи?
— Почему зависеть? Я выплачу всё по долгам. А процент перечислять ему я не обязана.
— Там огромные суммы, где вы их возьмёте?
— У Фитхи и возьму.
