Постулат минимизации интервенции ведет к постулату чистой инвигиляции (т.е. чистого наблюдения), когда мы стремимся только наблюдать за автоматическим процессом, вместо того чтобы участвовать в нем. Машина выполняет данную работу вместо человека: замена собственной работы работой машины — это прогресс на пути минимизации интервенции. Однако за машиной необходимо присматривать, а присматривание, или инвигиляция, состоит в том, что ведется наблюдение за работой машины и вводятся поправки каждый раз, когда нарушается ее функционирование. Не следует вполне верить часам среднего качества, время от времени следует сопоставлять их показания с информацией из первоисточника о точном времени. Если, например, часы отстают, необходимо или передвинуть стрелки, или отрегулировать ход часов, или почистить их, или подвинтить соответствующий винтик. Заменив весло парусом, мы достигли того, что сила ветра стала передвигать лодку и заменила силу мускулов. Это очевидное уменьшение интервенции все же не является полным освобождением от нее, ибо за парусом необходимо присматривать, менять его угол в зависимости от направления и силы ветра. Такое наблюдение, прерываемое некоторым образом актами интервенции, не будет чистой инвигиляцией. Когда же однако положение парусов и кормила (руля) соответствует намеченному направлению движения лодки, а сила ветра не вынуждает принимать какие-либо меры, тогда мореплаватель ограничивается в своем присмотре за аппаратурой лишь наблюдением и пребыванием в состоянии готовности к интервенции, если она станет необходимой. В этом именно и заключается чистая инвигиляция. Стремление к ней составляет одно из главных направлений сведения к минимуму участия в событиях, происходящих по линии наших целей, а следовательно, — одно из направлений минимизации интервенции.
Как часто мы слышим это из уст представителей медицины, педагогики, социальной техники. Иоган Мак Кунн говорил, что работа учителя — это сооружение лесов, учитель работает с мыслью, чтобы стать ненужным («Формирование характера»). Очевидно, не для того опытные врачи нередко рекомендуют воздерживаться от всевозможных процедур для больного, чтобы сберечь силы обслуживающего персонала, чтобы сделать поведение этого персонала возможно более экономичным, возможно более бережливым в расходовании запаса собственных сил (хотя и это следует принимать во внимание, особенно в принудительных ситуациях с точки зрения сбережения сил). Причиной этого может быть либо уверенность врача в том, что у предоставленного самому себе живого организма достаточно сил для преодоления недуга, либо врач хочет, чтобы у пациента на будущее выработалась сопротивляемость данной болезни. Однако независимо от тех или других мотивов нижеследующая директива остается выражением девиза довольствования инвигиляцией: не досаждать больному процедурами, дать ему полную возможность отдыхать, не будить его. Конечно, такое указание далеко не всегда можно выполнить путем чистого наблюдения, хотя именно его имеют в виду в том идеальном случае, когда не нужно отгонять от лица больного надоедливых мух, не возникает необходимость закрывать неосмотрительно раскрытые двери, ведущие в шумное помещение, и т.д. Тогда медицинская сестра может сидеть без движения и только наблюдать, не нужно ли в какой-то момент выполнить какое-либо внешнее действие, она может только сохранять бдительность, находиться в готовности. И тогда она осуществляет чистую инвигиляцию не потому, что подопечный больной не подвергается никаким преобразующим его состояние воздействиям, оставаясь в состоянии неподвижности и покоя, но потому, что ухаживающая за больным особа находится в таком именно состоянии, как мы сказали выше.
Здесь уместно разрешить одно возможное сомнение. Можно ли именно чистую инвигиляцию относить к числу активных позиций, особенно по отношению к наблюдаемому объекту? По нашему мнению — определенно можно. Неподвижный, но наблюдающий сторож чем-то существенным отличается от сторожа, который спит на посту. Первый активен по отношению к объекту, над которым осуществляет опеку, второй вообще бездействует, не занимает активной позиции ни к какому объекту. Кто внимателен и готов к внешнему движению, в том играют внутренние направленные напряжения, тормозимые сознанием их избыточности. Такой индивид в принципе не отличается с этой точки зрения от того, кто сдерживает в себе желание нанести коварный удар по оппоненту в горячей дискуссии. А то, что, например, в случае с медицинской сестрой мотивировка поведения доброжелательная, а в случае яростного спора — злорадная, не имеет существенного значения. В обоих случаях субъект внутренне активен, направленно напряжен по отношению к определенному внешнему объекту, настроен динамично к предпринятию внешней акции по отношению к этому объекту, и если так не происходит, то лишь потому, что одновременно действует внутренний тормоз.
