Трамвай «Желание» полностью

БЛАНШ. Сама не знаю. (Нервно.) Митч… да, он придет в семь. Не знаю, что у нас с ним выйдет. (Быстро, сбивчиво.) Он пока еще ничего не добился: поцелуй с пожеланием доброй ночи — вот и все, Стелла. Я хочу, чтобы он уважал меня. А мужчины знать не хотят того, что даром дается в руки. Но ведь и запала-то у мужчин тоже хватает ненадолго. Особенно если женщине за тридцать. Они считают, что женщина за тридцать, вульгарно выражаясь, — «отпрыгалась». Ну, а я еще не «отпрыгалась». Конечно, он не знает… — не стану же я сама объявлять! …сколько мне на самом деле.

СТЕЛЛА. Что он тебе так дался, твой возраст?

БЛАНШ. Потому что по моему женскому тщеславию били так беспощадно. Так пусть он думает, что я — сама чистота и неопытность, понимаешь? (Смеется.) Я хочу обмануть его настолько, чтобы заставить его добиваться меня…

СТЕЛЛА. А он-то тебе нужен, Бланш?

БЛАНШ. Мне нужен покой! Вздохнуть свободно — вот что мне нужно! Да, Митч мне нужен… Дозарезу. Представляешь себе? Если выгорит! Я смогу уйти от вас, не быть больше никому в тягость…

СТЭНЛИ (выходит из-за угла, за пояс заткнута бутылка. Кричит). Эй, Стив! Юнис! Эй, Стелла!

Радостные вопли сверху. За углом вступает труба и ударные.

СТЕЛЛА (целуя сестру, с чувством). Сбудется!

БЛАНШ (недоверчиво). Ты думаешь?

СТЕЛЛА. Сбудется. (На кухне, уходя и оглядываясь на Бланш.) Сбудется, родная, сбудется. Только не пей больше. (Голос ее затихает, она уже на крыльце, с мужем.)

Бланш, со стаканом в руке, устало опустилась на стул. ЮНИС сбегает вниз по лестнице, что-то крича и смеясь. СТИВ с козлиным блеяньем скачет следом, догоняя ее на углу. СТЕНЛИ и СТЕЛЛА, рука об руку, смеясь, идут за ними. Сумерки сгущаются. Тихая, с надрывом, музыка из «Четырех двоек».

БЛАНШ, О господи, господи… господи, боже ты мой,.. (Глаза закрыты, рука роняет пальмовый лист. Ударила рукой по подлокотнику кресла и встает. Взяла ручное зеркало.)

Над домом поблескивает молния.

НЕГРИТЯНКА, пьяно покачиваясь и возбужденно хихикая, выбирается из-за угла: явно только что из «Четырех двоек». А с противоположной стороны навстречу ей — МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Негритянка щелкает пальцами у него перед самым носом.

НЕГРИТЯНКА. Эй! Красавчик! (Заплетающимся языком несет какую-то околесицу.)

Молодой человек решительно качнул головой и взбегает по лестнице. Звонит. Бланш отложила зеркало. НЕГРИТЯНКА побрела дальше.

БЛАНШ. Да-да!

Молодой человек показывается за портьерой.

Да-да, пожалуйста. Чем могу быть полезна?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Я собираю подписку. От «Вечерней звезды».

БЛАНШ. Не знала, что на звезды существует подписка.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Это газета.

БЛАНШ. Да, понятно. Я пошутила. Впрочем, довольно неудачно. Хотите выпить?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Нет, мэм. Нет, благодарю вас. Я на работе.

БЛАНШ. Ну-ну… Так как же нам быть?.. Нет у меня ни гроша. Да я здесь и не хозяйка. Бедная родственница — слышали про таких, конечно?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Хорошо. Забегу в другой раз. (Хочет уйти.)

БЛАНШ (подошла ближе). Постойте!

Он в недоумении задерживается.

(Заправила сигарету в длинный мундштук.) Не дадите прикурить? (Направляется к нему. Сходятся в дверях между двумя комнатами.)

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Конечно. (Достает зажигалку.) Иной раз пошаливает.

БЛАНШ. С капризами? (Вспыхнул огонек.) А! Спасибо.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Нет, это вам спасибо. (Снова готов уйти.)

БЛАНШ. Постойте!

Он снова задерживается, уже совершенно сбитый с толку.

Который час?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Четверть седьмого.

БЛАНШ. Как, уже?.. Нравятся вам эти бесконечные дождливые дни в Нью-Орлеане? Когда час, собственно, уже и не час, а осколок вечности — свалится в руки, и не знаешь, что с ним делать…

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Да, мэм.

В наступившем молчании заговорило «синее пианино». И уже не умолкнет до конца этой сцены, как и в начале следующей. Молодой человек откашливается и нерешительно смотрит на дверь.

БЛАНШ. Не попали под ливень?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Нет, мэм. Я зашел в помещение.

БЛАНШ. В аптеку? И выпили содовой?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. У-гу…

БЛАНШ. С шоколадом?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Нет, мэм. С шерри.

БЛАНШ (со смехом). Ах вот оно что — шерри!