Транс Латтэ: Забытый полностью

– Все будет отлично, он у тебя живчик. Попробую найти для него лучших врачей, у меня в Швейцарии и Израиле есть знакомые, уверен, там его на ноги поставят, – заверил Денис.

– Швейцария! Это же ужасно дорого. Нам такое не по карману, – испугалась Катя.

– О деньгах не волнуйся, я все устрою. Только больше не плачь.

Катерина вспоминала и плакала. Она все так же стояла на перроне, а поезд уже давно скрылся из вида. В этот момент ей так не хватало рядом человека, который бы вытер ее слезы и все устроил.

– Ну и где же ты теперь, Денис? – спросила она вслух.

Начал накрапывать мелкий дождь. Катя стояла на улице, пока совсем не промокла. Делать было нечего, нужно возвращаться в здание вокзала и ждать следующий поезд.В принципе, ничего сложного, если бы не большой временной отрезок между поездами. Теперь Катерине предстояло коротать два дня. Где и каким образом это делать, она пока не знала, но шестое чувство подсказывало, что покидать здание вокзала не следует.Найдя свободное место на лавочке, Катя села и уставилась в окно. Серое небо, дождь, запах вокзала… «Уж лучше бы я осталась жить в балагане» – грустно размышляла девушка. Постепенно мысли перенеслись в дом Игнатия Павловича. Катерина стала размышлять о его жизни, вспоминать рассказы доброго старика о его молодости. Его доброе морщинистое лицо, чем-то напоминало ей отцовское. И тут, как вспышка, всплыло воспоминание.

– Папа, ты так загорел! Тебя не узнать. Выглядишь просто потрясающе, – радостно воскликнула Катюша, обнимая Семена Семеновича.

– Там у них такое солнце. Представляешь, они меня в качестве лечебной физкультуры поставили на лыжи, – поделился отец.

Они стояли в здании аэропорта. Катюша два месяца не видела отца и теперь сияла от счастья.

– Я так соскучилась, – слегка прослезившись, проговорила она и еще крепче обняла папу.

Неподалеку стоял Денис. Он смущено поглядывал на обнявшуюся пару и не мешал. Когда растроганная Катя, наконец, выпустила отца из своих крепких объятий, он подошел к молодому человеку и с большим уважением пожал руку.

– Нет таких слов, чтобы выразить, насколько я тебе благодарен. Швейцарские врачи творят чудеса. Два месяца назад я ходил с костылями, а теперь живее всех живых. И все это твоя заслу…

– Рад был помочь, – смущенно перебил Денис.

Семен Семенович видел, как застеснялся молодой человек, и продолжать не стал. Мужчина бодро подхватил свой старенький чемодан и пошел в сторону выхода. Сияющая Катя взяла Дениса под руку, поцеловала в щеку и, одарив обворожительным взглядом, повела возлюбленного вслед за отцом.

От этих воспоминаний на душе стало еще тяжелее. Катерина чувствовала себя растерянной и брошенной. Ей хотелось связаться с родными, но она не помнила телефонов и адресов. Все, что было в ее распоряжении, это маленькая записочка с грустными словами: «Катя, домой тебе нельзя. Ты числишься мертвой, пусть так и остается…».

Вдруг в зале ожидания поднялся шум. Катерина обернулась на звук и увидела, как двое полицейских пытаются силой вывести из зала какого-то полупьяного гражданина. Тот с их намерениями был не согласен и упорно сопротивлялся. Сопротивление это выражалось в невнятном бормотании, приправленном нецензурной лексикой. Пассажиры, ожидавшие поездов, с любопытством наблюдали за происходящим. Катя поначалу тоже отвлеклась на эту сцену, не замечая происходящего вокруг, но тут ее внимание привлекли еще три сотрудника правоохранительных органов, которые незаметно ходили по рядам сидений и проверяли билеты.