– А вот и не угадала, – Аркадий опустился на предварительно подставленный Ольгой Тимофеевной стул. – Дело в том, – он сложил пальцы домиком, как рекомендуют психологи перед решающим разговором, —…да вы садитесь, садитесь…– он немигающим взором посмотрел на Аню и Сережу, усаживающихся в противоположном конце стола. – Дело в том, мои дорогие…– Аркадий вдруг возвысил голос, и Марина явно почувствовала надвигающийся океанский гул в сердце. – Марина, я от тебя… ухожу…Да…– он кашлянул в поднесенный ко рту кулак. —…Ухожу…вот…
Вероятно, он репетировал это вступление неоднократно. Аркадий почти не волновался, не вздыхал, как обычно делал перед трудным разговором, не краснел, не мялся.
Марина внешне восприняла это сообщение спокойно, с достоинством. С тем ледяным достоинством, с каким покрытая фатой невеста входят в церковь, чтобы спустя десять минут выйти оттуда вдовой с черным платком на голове. Единственное, о чем он подумала – хорошо, что это случилось сегодня. Ей уже пятьдесят, жизнь прожита. Да и дети почти взрослые…
– Аркадий…ты это серьезно? – вдруг не выдержала Ольга Тимофеевна…– Как же так…А дети?
Марина видела, что Ольга Тимофеевна сдерживается, но с большим трудом. Ее лицо покрылось пятнами, она тяжело дышала, разводя руки в стороны, словно пытаясь обнять воздух.
– Да не волнуйтесь, вы так, Ольга Тимофеевна. Я детей не брошу, буду помогать…Вы же знаете, моя компания процветает, так что все будет тип—топ…
«Тип—топ…Тип—топ…Топает малыш» – откуда—то из глубину памяти Марины вылезла старая песня. А следом за ней, по колее, проложенной траками с трудом сдерживаемых слез, полезла обида. Густая, черная, как весенняя грязь…А помнишь ли ты, Аркаша начало 90—х, когда тебя пасли молодые хасбулаты из славного города Грозного? И тебя, дрожащего от страха, я отпаивала валерьянкой? Помнишь, когда, вернувшись с рыбалки, тебя, суку, обожравшуюся рыбы и водки, среди ночь пробил приступ аппендицита? Кто ехал с тобой, умирающим, в такси, держа за потную, вялую руку? Ты забыл, кто посоветовал тебе заняться продажей запчастей для экскаваторов, когда все твои псевдоинтеллектуальные друзья торговали канцелярскими скрепками и порно кассетами? И вот теперь ты решил меня отблагодарить?
– Ну и кто же теперь будет твоей женой? – Марина и сама не ожидала, что спросит об этом. – Ты ведь не уходишь в никуда?
Она даже дыхание затаила, чтобы неровен час, не вспугнуть ответ.
– Не твоя ли секретарша?
Ольга Тимофеевна умоляюще прижала руки к груди: дескать, здесь же дети…
– Да! Я не ухожу в никуда… – вальяжным, расслабленным голосом сказал Аркадий и Марине показалось, что в его ответе звучат победительные нотки.
Сволочь, на мокрощелку запал! Марина посмотрела на Аню с Сергеем. По—видимому, им уже все было ясно, потому что Аня ковырялась в телефоне, а Сергей пялился в окно, изо всех сил делая вид, что ему все это надоело до чертиков.
– Мы с Леонтием будем жить за городом. В Репино…
Марине показалось, что она ослышалась.
– Что еще за Леонтий? Сын? Сколько ему?
С сыном – лучше, чем без сына. Возможно, эта потаскуха не сразу повадиться рожать детей…
– Нет, Леонтий – это не сын, – с улыбкой сказал Аркадий. – И вообще—то: я ухожу к Леонтию!
Марина глянула на Ольгу Тимофеевну. Пожалуй, классический апперкот опытного боксера с раздавленным, словно перезрелый помидор, носом, она бы перенесла с меньшими потерями. Мама покачивалась, прижимая обе руки к груди, словно из последних сил сдерживала тяжкий, беззвучный стон.
– Ты будешь жить с мужчиной?
Аня оторвалась от телефона и с интересом посмотрела на отца. Аркадий улыбнулся и похотливо, как показалось Марине, улыбнулся.
– Наверное, так…С мужчиной…Кстати, ему 28 … Полагаю, вы подружитесь?
– Клево! – Аня радостно всплеснула ладонями. – Серый, слышал – теперь у нас будут два папки! Или двое папок? – она загоготала, точно гусь, нацелившийся разворошить горку навоза.
– А может, две мамки? – оживился Сергей.
– Ну—ка, замолчите! – взъярилась Ольга Тимофеевна. – У родителей – драма, а они – гогочут себе! Совсем стыд потеряли…
Неожиданно для себя Марина выхватила из ближайшей от нее чашки мельхиоровую ложку, и с размаху, словно это была казачья сабля, всадила увитый кудрявыми завитушками стержень в белую мякоть торта.
– Насчет стыда, мама, ты погорячилась. Это еще надо посмотреть, кто тут стыд потерял! – она затолкала в рот кусок, потянулась за вторым…
И вдруг потянувшаяся к торту рука замерла, словно уткнулась в невидимую стену.
– В самом деле…– Марина подняла глаза на Аркадия. – Как вы будете делить обязанности? Кто станет женой? Кто – мужем? Или у вас это по очереди?
Аркадий сидел так же, как делал это всегда – расслабленно, чуть откинувшись назад и мягко, задумчиво улыбался. Почти так же, как тогда, двадцать два года назад, когда они только—только поженились. Правда, тогда улыбка была робкой, виноватой – он словно извинялся за что—то, просил пардону. А сейчас вид у него был такой, как будто он совершил что—то героическое – вытащил ребенка из проруби, запустил сердце упавшей в обморок бабушки, вынес из горящей избы котенка…
