Оказывается, в трёх столиках от того, за которым мы беседовали с Кариной, уже некоторое время сидит профессор Гольдберг в компании с незнакомым моложавым мужчиной. Как я на них сразу не обратил внимание? Эх, мент, совсем ты нюх потерял, расслабился на отдыхе!
Несмотря на жару, оба в строгих костюмах и рубашках с галстуками.
– Чем я заслужил такую честь, господа, если сам профессор Гольдберг почтил меня своим вниманием в компании с… извините, вашего имени не знаю, – развожу руками и пытаюсь изобразить из себя бодрячка. Никакой радости, если говорить честно, от встречи не испытываю.
– Меня зовут Алонсо, – вежливо представляется спутник профессора.
Его иврит – с жутким рычащим латиноамериканским акцентом, и по нему сразу понятно: если этот Алонсо и израильтянин, то совсем свеженький, мало общавшийся с публикой на улице.
– Как себя чувствуешь? – участливо интересуется у меня медицинское светило. – Голова не кружится? Потеря памяти? Слабость?
– Профессор, давайте сразу к делу, – надуваюсь, как таракан, – вы же сюда ехали совсем не для того, чтобы интересоваться моим самочувствием, ведь так?
– И то верно! – Гольдберг приглаживает свою густую седую шевелюру и жестом приглашает присесть рядом. – В принципе, для тебя уже не секрет, о чём будет разговор. Наш человек вчера обрисовал ситуацию в общих чертах…
И тут совершенно неожиданно за нашими спинами полыхает вспышка фотоаппарата. Вздрагиваю и оборачиваюсь: это, конечно же, Карина, которая на ходу сгружает свои ручки и блокноты в рюкзак и на всех парах улепётывает к выходу из отеля.
– Что происходит? – удивлённо сдвигает брови профессор. – Эта женщина с тобой, Даниэль? Зачем она нас снимала?
Ни слова не говоря, Алонсо подхватывается и бросается следом за Кариной, но даже отсюда видно, как она быстро ныряет в маленький голубой «сеат» и пулей уносится к выезду со стоянки. Алонсо некоторое время стоит в дверях, чешет затылок, потом машет рукой и возвращается к нам.
– Вы с ней знакомы? – сдвинув брови, спрашивает он у меня.
– Нет.
– Но она с вами о чём-то беседовала пять минут назад.
– Она представилась журналисткой и хотела взять интервью о моём посещении того света.
– Где она про это узнала?
– В полиции.
– Чёрт бы их побрал! – вмешивается профессор. – Они совсем ничего не понимают?! Им лишь бы отрапортовать об успешно проведённой операции, а после хоть трава не расти. Неужели не понятно, что существуют вещи, которые афишировать раньше времени не стоит?! И пресс-конференцию затеяли совершенно напрасно, лишь бы пошуметь о своих подвигах…
– Ничего страшного, – цедит сквозь зубы Алонсо, – разыщу я эту журналистку. В полиции, в конце концов, её имя узнаем.
– Так вот, – продолжает Гольдберг, сразу переходя на официальный тон, – нам понадобилась ещё раз твоя помощь, Даниэль. Но теперь уже в более деликатной форме. Без шума, треска и фотовспышек. Ты снова должен побывать на том, как вы называете, свете. Однако твоему полицейскому начальству знать об этом уже не обязательно. Иначе за тобой вечно будет тянуться хвост из подобных скандальных дамочек с фотоаппаратами.
– То есть, как я понимаю, – усмехаюсь кисло, – вы хотите что-то сделать тайком от полиции? А если тайком, значит, незаконно? И почему вы решили, что я, полицейский, стану в этом участвовать? А вдруг я прямо сейчас позвоню начальству и обо всём доложу?
– Не позвоните, – Алонсо перехватывает эстафету от Гольдберга, – по трём причинам. Во-первых, вам не захочется попасть на тот свет вполне естественным путём без всякой помощи профессора. Это не угроза, но всякое, извините, случается. Во-вторых, вам не захочется лишаться довольно приличной суммы, которую можно получить за успешное окончание нашего проекта. А в-третьих, вы человек любопытный, как мы уже поняли, и ни за что не откажетесь от возможности сунуть нос в одну из самых загадочных тайн века…
– Так уж и тайна века!
– Вот видите, вам уже интересно. В глазах у вас вопрос. Значит, всё нормально.
Некоторое время молчу, потом неохотно спрашиваю:
– Ну и что вы предлагаете мне сделать?
Алонсо и профессор переглядываются, и Гольдберг облегчённо вздыхает:
– Вам необходимо найти Николу Теслу.
– Всего лишь? – честно признаться, я ожидал, что прозвучит именно это ключевое слово. – Может, заодно и старику Леонардо да Винчи от вас привет передать?
– Если понадобится, – без тени иронии выдаёт Алонсо, – то и Леонардо передадите.
– Да уж, не смешные у вас шутки, господа!
Пробую встать, чтобы уйти, но профессор придерживает меня за руку:
– Подожди, Даниэль. Тебе, значит, и деньги не нужны?
– Деньги всем нужны. Но за реальную работу, а не за какие-то полуфантастические аферы. И притом не покойнику…
– Какой суммой, Алонсо, мы располагаем?
Алонсо презрительно хмыкает и извлекает из кармана кредитную карточку известного во всём мире швейцарского банка:
– Здесь пятьдесят тысяч долларов. Карточку получите в обмен на согласие, а пин-код к ней только по завершении работы.
