– Неужели не помнишь, как вы вместе с моим бывшим подчинённым Шаулем Кимхи столько крови мне испортили своими воображаемыми путешествиями во времени, что я до сих пор это без содрогания вспоминать не могу? Если бы не этот паршивец Шауль, люди не пропадали бы сперва во времени, а потом – навсегда. А тут ещё ты своими детективными расследованиями подлил масла в огонь! Неужели ты так и не понял, что был, по сути дела, соучастником преступления, за которое не в тюрьму сажать надо, а… Ладно, промолчу. Вы ещё хорошо отделались, потому что я вас прикрыл. Не какой-то волшебник со стороны, а я! Правда, лабораторию Шауля во избежание скандала пришлось ликвидировать, но тут уже я ничего сделать не мог, ведь история получила огласку. Друг же твой вылетел на улицу, хотя, конечно же, я не дал ему опуститься на дно. Твоему приятелю Алексу, насколько я помню, всего лишь влепили выговор, а ты выиграл больше всех. Тебя (опять же с моей подачи) взяли на работу в полицию, – он бросил взгляд на внимательно слушающего капитана Дрора, и тот сразу принялся послушно кивать головой, как китайский болванчик. – И ты ещё на меня дуешься, господин новоиспечённый полицейский?
Отворачиваюсь и тоскливо гляжу в окно. Двоякое отношение у меня к этому человеку, имя которого, как ни странно, до сих пор мне неизвестно, но лучше бы уж до конца своих дней не знать ни имени, ни самого его обладателя.
…Два года назад он курировал лабораторию, занимавшуюся исследованиями перемещений во времени, но, когда дело дошло до практического применения наработанных методик, категорически запретил проводить эксперименты в реале. Неизвестно, его ли это было решение или откуда-то сверху, но запрет был безоговорочный. К тому времени меня уже привлекли занимался поисками исчезнувших людей, и я выяснил, что перемещались они в другие эпохи, а затем вышел и на главного организатора этих таинственных перемещений – Шауля Кимхи. Выяснилось, что он решил подхалтурить тайком от своего грозного начальника… А потом мы с ним вместе возвращали назад, в наше время, отправившихся в прошлое людей. Узнав об этом, его шеф поступил предельно жёстко, и все без исключения, даже невиновные, пострадали. До сих пор не понимаю, для чего нужна была такая жестокость… С другой стороны, нет худа без добра. Только благодаря участию в «противозаконной деятельности» Шауля я поступил на службу в израильскую полицию, ведь никто, как оказалось, не смог лучше меня разобраться в безумных хитросплетениях благих побуждений и подлости, бескорыстного самопожертвования и жадности. Кроме того, никто не решился так отчаянно рисковать собственной жизнью и носиться по лабиринтам времени за беглецами. На подобные безрассудные поступки способны, наверное, только доведённые до отчаянья бывшие российские менты, которым в новой израильской жизни терять было нечего…
– Всё, хватит предаваться воспоминаниям, – мужчина отворачивается от меня и начинает обиженно барабанить пальцами по столу. – Я сюда прибыл не для этого. Прощу всех сесть за стол. И ты, Даниэль, тоже присядь, – выждав минуту, он торжественно провозглашает: – Мы, представители спецслужб и полиции, собрались сегодня на совещание, чтобы выработать общую стратегию борьбы с международными организациями торговцев оружием. Такая стратегия в мировом масштабе, безусловно, существует, и не нам обсуждать её эффективность, но мы столкнулись с частным случаем, когда возникла локальная опасность того, что секретные разработки американского учёного Николы Теслы после полувекового забвения могут всплыть и попасть в руки беспринципных и жадных до прибыли дельцов. Такого допустить нельзя… Это преамбула. Какие вопросы у присутствующих на данном этапе возникли? Можете спрашивать.
Все напряжённо молчат, поэтому он продолжает:
– Опишу вкратце сделанное. Параллельно с полицейской операцией по поимке сообщников преступника, занимавшегося продажей наркотиков и оружия, в которой был задействован присутствующий здесь офицер полиции Даниэль, мы проводили более широкую кампанию по выявлению курирующей его международной сети по торговле оружием. Негласно наблюдая за работой профессора Гольдберга, выполнявшего заказы крупных оружейных корпораций, мы выявили даже не одну сеть, а две – американскую и азиатскую. Продолжая негласно наблюдать за ними, мы вышли сперва на резидента азиатской сети, потом на резидента американской сети. В результате конфликта интересов резидент азиатской сети Мигель Брайтнер погиб. Полностью его каналы отследить пока не удалось, но имеющиеся материалы переданы в Интерпол, и, думаю, ликвидация этой корпорации всего лишь дело времени. В ходе вчерашней операции был задержан американский резидент, и сейчас он даёт показания…
– Простите, – перебиваю его, – выходит, всё это время вы наблюдали за профессором Гольдбергом и, соответственно, за мной? Я вас правильно понял?
