– Ну, не сгущай краски! – улыбаюсь чрез силу. – Наверняка всё проще и банальней.
Но Шауль меня словно не слышит:
– Из всех, кто участвовал в нашем прошлом эксперименте, то есть перемещался во времени, остался в живых только ты. У меня сегодня есть все основания опасаться за тебя.
– Меня не так просто грохнуть! Я же мент. Уже были попытки…
– Повторяю, ты этого Габи совершенно не знаешь! – Кимхи докуривает и бросает окурок в окно. – Пока ему от тебя что-то нужно, он тебя опекает и гладит по головке, но как только задача выполнена…
– Тебя же он не трогает?
– До поры до времени. Мне тоже замену можно найти, и он рано или поздно найдёт.
– К чему ты завёл этот разговор? Не хотел бы продолжать работу с Габи – давно отказался бы.
– Как тут откажешься? Куда от него скроешься? – Шауль лезет в карман за новой сигаретой, но передумывает и подходит ко мне почти вплотную. – Нам нужно как-то обезопасить себя. Сразу после вашего возвращения мы с тобой должны отсюда исчезнуть.
– Думаешь, такое возможно? Сам же говоришь, что нас везде разыщут.
– Может, разыщут, а может, и нет. Но всё равно не мешало бы скрыться и переждать какое-то время, а тем временем материалы о Тесле запустить в прессу, и это в какой-то степени свяжет руки Габи. Не такой уж он отмороженный, чтобы лезть на рожон и подвергать себя прямой опасности. У тебя есть надежный человек, который по моему сигналу подскочит сюда на машине, заберёт нас и увезёт?
– Есть, – сразу вспоминаю о Карине, потому что Лёха, ясное дело, для этого не годится. – Это женщина, журналистка. Во-первых, Габи про неё ничего не знает, а во-вторых, ей будет просто за счастье участвовать в экстремальном приключении. Она и прессу потом нам обеспечит.
– Позвони ей сейчас, договорись и оставь координаты этого центра. Потом сообщи, что в нужный момент с нею свяжусь я, ведь неизвестно, как ты себя будешь чувствовать. А где нам укрыться, я знаю. Есть у меня потаённое местечко, туда и отправимся.
Но позвонить Карине не успеваю, потому что появляется Георгий с тремя стаканчиками кофе, и мне остаётся лишь тайком от него отправить сообщение на её электронную почту.
– С шефом ещё раз поговорил, – бодро сообщает сын гор, – и он пожелал нам счастливого пути и удачного завершения операции.
– А в чём это удачное завершение будет заключаться? – уныло интересуется Шауль.
– Разве тебя Даниэль ещё не проинструктировал? Он же знает, что всё полученное нами мы должны будем спрятать в арендованную банковскую ячейку, которую запишем на имя Габи. А он её откроет уже в наши дни. Вот вам и обратная связь времён.
– Ловко придумано! – без особого восхищения бормочет Шауль и грустно подмигивает мне.
– Более того, шеф сообщил, что на время операции и до его приезда вокруг нашего центра будет выставлена усиленная охрана, так что ни одна муха сюда не пролетит. Никто нам не сможет помешать.
– Это ещё для чего?! – удивляюсь, и внутри у меня неприятно холодеет.
– На всякий случай. Чтобы не произошло ничего непредвиденного.
Мы с Шаулем молча переглядываемся, и он опускает глаза.
– Ну, друзья, как настроение? – весело трубит Георгий, залпом допивает кофе из своего стаканчика и бросает его в угол. – Приступаем? Кстати, я приготовил для нас с Даниэлем нейтральные брючки и куртки без опознавательных знаков, чтобы не нужно было себе там одежду разыскивать. Вроде фасончик похож на тот, что полсотни лет назад носили. Сейчас переоденемся в этот модный прикид и – вперёд…
…Стою, полузакрыв глаза, и опираюсь спиной о шершавую бетонную стену, бесконечно уходящую вверх. Лицо мне секут колючие холодные капли, и вдруг я обнаруживаю, что это не дождь, а снежинки. Ох, сколько лет я не видел их, не ощущал губами и вообще почти уже забыл о том, что где-то они могут падать вот так запросто тебе на лицо…
– Холодно-то как, – доносится недовольное ворчание.
Открываю глаза и поворачиваю голову. В двух шагах от меня мой компаньон зябко запахивает свою лёгкую курточку и поднимает воротник.
– Отвык я в Израиле от такого холода, – бормочет он с обидой и оглядывается по сторонам, – куда бы пойти согреться? В кафе какое-нибудь, что ли?
– А у нас деньги на кафе есть?
– И то верно. Пойдём хоть за угол, там ветра нет.
Отталкиваюсь локтями от стены и пытаюсь сделать шаг, но меня не на шутку штормит, и колени предательски подрагивают. Георгий, видно, уже пришёл в себя и стоит, ожидая меня.
– Что-то, брат, ты расклеился? – недоумевает он. – Давай, приходи в себя скорее, а то у нас столько дел.
– Где мы? – делаю несколько шагов вперёд и чувствую, как ко мне возвращаются силы.
– Вон, гляди! – Георгий поднимает голову и показывает пальцем туда, где высоко-высоко на фронтоне здания, уходящего вверх гигантскими ступеньками, красуются громадные бетонные буквы «NEW YORKER», нависающие над сверкающей огнями Восьмой авеню. – Пошли внутрь…
