Подобно тому как Фруассар не мог предвидеть распад феодальной политической системы и ее замену современной структурой, основанной на институте государства, сегодня мы не можем предсказать, какой новый строй придет на смену существующему после того, как он рухнет. Однако поскольку
В будущем войны будут вести не армии, а группы, членов которых мы сегодня называем террористами, партизанами, бандитами и грабителями, но которые несомненно придумают для себя более приемлемые официальные титулы. Вполне вероятно, их организации будут основаны больше на харизматических, чем на институциональных принципах, а основной мотивацией там выступит не «профессионализм», а фанатическая, основанная на идеологии лояльность. Они, несомненно, будут подчиняться какому-то руководству, располагающему методами принудительного воздействия, но это руководство будет неотделимо от организации как таковой; поэтому оно, вероятно, будет больше напоминать «Старца горы», чем официальное правительство, в современном понимании. Хотя они будут опираться на поддержку той или иной группы населения, вероятно, это население трудно будет отделить от его непосредственных соседей и от тех, кто ведет основные активные боевые действия и кто всегда будет составлять в обществе меньшинство. Военная организация любого размера будет контролировать территориальную базу того или иного характера. Однако вряд ли эта база будет геометрически непрерывной, непроницаемой или иметь большие размеры. Вероятно, ее границы – тоже современный термин – не будут четко очерчены на карте. Вместо этого в неожиданных местах будут встречаться дорожные контрольно-пропускные пункты, укомплектованные головорезами, набивающими свои собственные карманы и карманы своих боссов.
Важнейшим требованием, которому должно отвечать любое политическое сообщество, является обеспечение защиты своих членов. Сообщество, которое не может защитить жизни своих граждан, поданных, членов, товарищей, братьев или как бы они там ни назывались, вряд ли сможет добиться их преданности или просуществовать долго. Верно и обратное: любое сообщество, способное и, что еще более важно, желающее приложить усилия к тому, чтобы защитить своих членов, сможет рассчитывать на их лояльность и даже на их готовность за него умереть. Возвышение современного государства поддается объяснению в основном с точки зрения его военной эффективности по отношению к другим военным организациям. Если государство не может успешно защитить себя от внутренних или внешних конфликтов низкой интенсивности (что, по-видимому, и происходит), то очевидно, что у него нет будущего. Если государство отнесется к такому конфликту со всей серьезностью, то тогда ему придется одержать быструю и решительную победу. В противном случае сам процесс ведения вооруженной борьбы подорвет основы государства; и действительно, страх того, что этот механизм будет запущен, является одной из главных причин, объясняющих нежелание многих западноевропейских стран вплотную схватиться с терроризмом. Несомненно, такой вариант развития событий вполне реален; и сегодня во многих регионах мира карты уже выложены на стол, и игра идет полным ходом.
Для того чтобы понять будущее, надо обратиться к прошлому. Люди часто готовы нарушать закон или трактовать его в свою пользу для того, чтобы достичь своих целей, и этот феномен не относится только к военной области. Однако сам факт, что закон можно трактовать по-разному, способствует его существованию, в нашем случае – наличию достаточно четких представлений о том, кто может применять насилие, против кого, с какой целью, при каких обстоятельствах, каким образом и с помощью каких средств. Таким образом, нет сомнений, что обычаи войны представляют собой осязаемую реальность. Как и все человеческие изобретения, они уходят корнями в историческое прошлое и поэтому подвержены изменениям. Хотя никто не может точно предсказать будущее, по крайней мере возможно указать несколько направлений, в которых, вероятно, произойдут изменения.
